Появление на шахматной доске ее жизни Глеба Астахова придало этому дуэтному форс-мажору некий оттенок неизбежности. Во-первых, Глеба вся эта идея выпускного очень привлекала. Он добровольно — Варя даже проверила его глаза на случай принятия наркотиков — вызвался в оргкомитет, который должен был заниматься украшением зала и постановки номеров, а также выбора места проведения торжества. Во-вторых, по результатам предварительного опроса (и тут Варя не могла не закатить глаза) он был наивероятнейшим кандидатом в Короли Школы, поэтому Глеб был просто обязан присутствовать. И правда, что это за бал без Короля?
Так или иначе, но выпускной из нежелательного мероприятия превратился в обязательную часть программы по уходу из школы, и Варя никак не могла это изменить. Да и к тому же — и в этом Варя вслух бы никогда не призналась — где-то глубоко в душе ей и самой захотелось выйти на сцену в длинном платье и получить свой многострадальный аттестат. А потом танцевать с Глебом, путаясь в подоле платья и ломая ноги в туфлях.
При этом остальная часть ее негативного настроя осталась, и Лиле это не нравилось. Особенно та, что касалась нежелания участия в изнуряющих поисках идеального выпускного платья.
Действительно, школу «Кленовый лист» будто захватила дизайнерская лихорадка. Все, буквально все в одиннадцатом классе обсуждали фасоны и ткани, скорость работы портних и последние коллекции именитых дизайнеров. Даже мужской состав их класса, и тот унесся в потоке выбора костюмов. Более того, однажды перед английским Варя едва не стала свидетелем «внутрисемейных» разборок их выпускной мафии: одна часть парней хотела прийти в галстуках, а другая хотела надеть классические смокинги с бабочками. Обе стороны этой галстучно-бабочной войны уже были готовы идти стенка на стенку, и Варя уже думала, что ей придется разнимать горячие головы, как прозвенел звонок и строгая заменяющая учительница приказала всем молча заходить. Конфликт этим не был исчерпан, но был ли достигнут компромисс, Варя не знала: стоило ей спросить об этом Глеба, как в его глазах появлялась глубокая печаль, и он отводил взгляд.
В женских рядах все было куда спокойнее. Только по Новиковской клике пробежала трещина, так как обе — и Юля, и Катя — хотели надеть красное, что, вероятно, было просто недопустимо, да еще и Ника повергла всех в шок, заявив, что хочет прийти в белом платье, которое состояло только из тюля.
Варя за всем этим сумасшествием наблюдала с отстраненностью зрителя, которому нечего смотреть по телевизору и он включил эту пародию на «Модный приговор» как фон. Она собиралась пойти в своем зеленом платье, которое, на ее взгляд, вполне подходило под обстановку. Однако Лиля так не думала…
Варя и сама не поняла, когда успела согласиться на то, чтобы ее платье шила Роза. Ее попросту втащили в квартиру, поставили в центр комнаты, по которой бегало несколько дерганого вида девушек и приказали раздеваться. Только расстегивая штаны, Варя поняла, что происходит что-то не то.
— Лильченок сказала, что разрешит мне сшить себе платье только в том случае, если я сошью платье и тебе, — раздраженно произнесла Роза в ответ на Варин вопрос, щедро сдобренный ненормативной лексикой. Иначе она отвечать отказывалась.
Лиля же только торжествующе улыбалась и пожимала плечами, сидя рядом на диване. Ее, почему-то, на табуретку водружать не спешили и раздевать не собирались.
Надо отдать Розе должное: делала она все быстро. А уж как руководила своими помощниками! Иногда она даже разговаривала с ними, как с нормальными людьми, а не безропотными рабами госпожи. Всего помощников было трое: две девушки и парень с таким женственным лицом и изящной фигурой, что Варя сначала приняла его за еще одну жертву змея-искусителя.
Первая девушка записывала мерки, которые снимала Роза. Вторая выполняла сразу две невероятно ответственные роли: держала мерные ленты и приносила Розе эспрессо, которое та поглощала как шоты текилы — залпом. И даже не морщилась. Молодой человек же держал альбомы с образцами тканевых лоскутов разных цветов. Когда Роза щелкала пальцами, он подходил к Варе и поочередно доставал из альбома лоскуты и прикладывал их к ее лицу. Если Роза морщилась, то лоскуты отправлялись обратно в альбом, а если царственно махала рукой, то лоскут проходил на новый уровень отбора.
Сначала Варя стеснялась того, что стоит практически голая в обществе незнакомых ей людей, но потом как-то отвлеклась на крики Розы и забыла об этом. Тем более что ни Розе, ни ее помощникам ее бледные телеса были нужны исключительно как манекен для будущего костюмерного шедевра. Главное вовремя выполнять команды Розы и поворачиваться или поднимать и опускать конечности. Слегка чувствуя себя щеночком в процессе дрессировки, Варя стала обдумывать план мести Лиле, которая наблюдала за бесплатным представлением с большим удовольствием. Вскоре такой был найден, и он даже не требовал участия зеленки.
— Лиля, — позвала Варя, улучая момент, когда Роза замолчала. — А в чем на выпускной пойдет Руслан?
Ярко-розовый хвостик взволнованно подпрыгнул.
— Руслан? — тут же отозвалась Роза, переводя взгляд с Вари на медленно покрывающуюся красными пятнами Лилю. — Что еще за Руслан?
— Никто! — воскликнула Лиля.
Вот только ей никто не поверил, так как одновременно с ней Варя сказала:
— Ее парень.
Два коротеньких слова произвели эффект разорвавшейся бомбы. Словами сложно описать тот шквал безумия, который обрушился на Лилю со стороны Розы, которая почти забыла о своей модели, стоящей на табуретке. Почти, потому что когда Варя собралась слезть, она резко повернулась к ней и угрожающе пообещала начать все заново. Варя прониклась и осталась стоять на месте, пока Лиля отдувалась.
За всей этой кутерьмой, связанной с выпускным, Варя совершенно позабыла еще об одном важном событии, о котором вспомнила исключительно благодаря маме, поймавшей ее одним хмурым утром перед школой.
— Дочь, а, дочь? — позвала Марьяна Анатольевна, увидев, как Варя, пригнув голову, чтобы избежать чего-то подобного, мелкими перебежками преодолевает расстояние между коридором и входной дверью. Маневр не удался, и поверженному партизану в ее лице пришлось подойти к матери, которая наблюдала за ней с нескрываемым материнским торжеством.
— Чего тебе, мать, а, мать? — спросила Варя уныло. Она проспала и уже слегка опаздывала, о чем Марьяна Анатольевна не могла не догадываться. Однако в этот день боги были к ней милосердны, и мама решила на этот счет не заморачиваться.
Она, как обычно по утрам, была облачена в свободные брюки и хлопковую кофту, а пшеничные волосы заплела в длинную косу. Казалось бы, ничего такого, чего можно было пугаться, однако Варю на всякий случай пробрали мурашки. А уж если бы ее сейчас увидел один из многих подчиненных, то их поголовье бы резко сократилось в его лице.
— Скажи мне, о дочь, — произнесла Марьяна Анатольевна, глядя на Варю прищурившись. — Что ты хочешь в подарок на день рождения?
Варю словно молния пронзила. Ну точно! У нее ведь скоро день рождения? И как она могла забыть?
Увидев ошарашенное лицо дочери, Марьяна Анатольевна рассмеялась.
— Ты в своем репертуаре, — сказала она. — Короче, ты подумай. Я уже, конечно, выбрала и купила тебе подарок, но хорошо знать заранее, угадала я или нет.
С этими словами озадаченную Варю выпроводили из дома.
Однако у Вселенной на этот день был явно свой коварный план. Варя очень надеялась, что тема ее дня рождения замнется сама собой и она, как обычно, не станет его отмечать. Однако не тут-то было.
В обеденный перерыв их привычная компашка решила сделать перерыв в бутербродно-чайной диете и вышла из школы в кафе неподалеку. Весь день Варя пребывала в легкой рассеянности, и это заметила даже Лиля, которая головой была целиком и полностью в грядущем выпускном. Как и Глеб, который продолжал страдать из-за неразрешившегося конфликта бабочек и галстуков. А вот Руслан, моргая сонными глазами, был солидарен с Варей. Ему этот выпускной был до лампочки, идти на него он не хотел, но заставляла Лиля. А против Лили, как и против лома, приема еще не придумали.