Внезапно, прямо в середине горячего обсуждения десертов, Лиля свела брови вместе и громко воскликнула:
— Ну что с тобой такое!
Варя вздрогнула, а вместе с ней вздрогнула добрая половина кафе.
Извинившись, Лиля снова повернулась к подруге:
— Варь, ну правда, ты сегодня ходишь весь день будто пропущенная через сито, — сказала она. — Ты что, переживаешь, что постареешь?
Над столом воцарилось недоумение. Лиля закатила глаза.
— Ну предденьрожденческая депрессия, — сказала она. — Что, не слышали никогда? Между прочим, почти научный термин.
— Подожди, — воскликнул Глеб, взмахивая рукой и едва не опрокидывая на деревянный стол сахарницу. — Предденьрожденческая? — Он уставился на Варю как известное парнокопытное перед элементом конструктивной архитектуры.
— Ну… да… — промычала Варя, утыкаясь носом в чашку с кофе. Хотелось пнуть Лилю, и, возможно, она бы так и сделала, не обладай Лиля почти сверхъестественной реакцией. Быть пнутой в ответ почему-то не хотелось.
— У тебя что, скоро день рождения? — повысил голос Глеб, а Лиля как-то внезапно сдулась, а на ее лице появилось виноватое выражение.
— Ты не знал, да? — тонким голосом спросила она.
— Да откуда! — Глеб бросил на Варю очень выразительный взгляд. Прямо очень выразительный. — Скажи, Варь, а ты вообще говорить об этом собиралась, а?
— Ну… — Нос все еще был уткнут в чашку с кофе, и поднимать его Варя не планировала.
— Какое там меню интересное лежит, — внезапно сказал Руслан, со скрипом отодвигая стул назад. — Лиль, пошли посмотрим. — Он цепко подхватил девушку за тонкий локоток и потянул вверх, поднимая на ноги.
— Но я же… Но они же… — Лиля попыталась вывернуться, но Руслан проявил чудеса ловкости: он умудрился вытащить ее из-за стола и ухватить еще и второй рукой, чтобы Филатова точно никуда не делась.
— Пошли-пошли, — сказал Руслан, уверенно уводя Лилю в сторону.
Варя смотрела им в след с чувством зависти. Она бы тоже не отказалась быть уведенной от вопросительного взгляда Астахова, который надулся рядом, словно мышь на крупу.
— Ну и когда ты собиралась мне сказать про свой день рождения? — спросил он, скрещивая руки на груди.
— Э-э-э, — протянула Варя. — В идеале — никогда.
Глеб многострадально вздохнул. Потом закатил глаза и застыл так, в безмолвном вопрошании у небес, а в данном случае — у потолка, за что ж на его несчастную голову свалилось это чудо. И не факт, что «чудо» в этот момент не происходило от «чудовища».
— Вот скажи мне, — с усталым страданием в голосе произнес Глеб, поворачиваясь к ней. — Ты бы расстроилась, если бы я не только не подарил бы тебе подарок и не поздравил? А, гениальная женщина? И даже не ври мне, что не расстроилась бы, — опередил он ее, увидев, что Варя открыла рот, а в ее глазах загорелся огонек противоречия.
Варя нахмурилась, уже собираясь горячо возразить, что вообще-то бы она не обиделась, ведь она сама не хотела говорить и праздновать, но потом остановила поезд своих мыслей. А ведь… Действительно обиделась бы. Несмотря ни на что Варя бы ведь и правда расстроилась, если бы Глеб так и не узнал, что у нее день рождения, и просто прожил бы этот день, как будто в этот день ничего не произошло. Да, она давно решила не праздновать, давно убедила себя, что ей ничего не нужно и лучше просто забыть, что такой день в году вообще есть, но ведь как было ей приятно, когда с утра поздравляла мама, как названивал брат, как тайком, в школе, подарок преподносила Аля, каждый раз обыгрывая это словно шпионскую игру. Как они с отцом под предлогом срочного дела ехали куда-нибудь гулять или в ресторан вместо последних уроков в школе…
Довольно долгое время у Вари не было никого, кого можно было бы добавить в список тех людей, с которыми она действительно праздновала бы свой день рождения. И она снова сделала то, что делала постоянно: забыла о Лиле с Русланом, забыла о Глебе. За то время, что они были вместе, они стали для Вари еще одной семьей, пусть она и не стала бы им в этом признаваться. И несмотря на все отговорки, она бы хотела провести этот день с ними, так или иначе.
Варя посмотрела на ожидающего ответа Глеба и вздохнула, признавая поражение.
— Расстроилась бы.
Глеб слегка улыбнулся и щелкнул ее по лбу, легонько.
— А как бы я узнал, если ты сама мне говорить не собиралась, а? Замкнутого круга не видишь?
— Ну-у-у, — протянула Варя, складывая руки на груди. — Ты ведь всегда мог забраться в кабинет директора по стене, взломать сейф с личными делами и посмотреть дату моего рождения там…
— Я тебе что, Том Круз какой-нибудь?
Варя окинула Глеба оценивающим взглядом.
— Ну да, с Томом Крузом ты явно лишнего махнул.
Глеб фыркнул и толкнул ее плечом.
— Иди ты.
Повернувшись, он махнул рукой Руслану, показывая, что опасность миновала и они с Лилей могут подойти обратно к столику. Остаток обеда прошел без происшествий.
Следующий акт этого марлезонского балета случился через пару дней, снова в кафе. На этот раз Варя с Глебом были одни, за окном был вечер, а они самозабвенно целовались в темной нише. Как оно так получилось, Варя не знала. В кафе они забежали быстренько выпить кофе перед тем, как ехать гулять. Официантка приняла у них заказ, они разговаривали о чем-то, сидя настолько близко друг к другу, что Варя чувствовала легкий, практически незаметный аромат лимонного стирального порошка, исходящий от рубашки Глеба. В нише царил полумрак, официантка все не появлялась с заказом, а рука Глеба фривольно опустилась на ее бедро и заскользила вверх…В голове Вари еще успела промелькнуть мысль, что они, вообще-то, находятся в общественном месте, как губы Глеба накрыли ее, и все мысли смели его поцелуи. Нежные и осторожные, они постепенно становились все жарче. Варя чувствовала его руки на своей спине, и почему-то это было неправильно, но почему — мозг отказывался отвечать.
Прерваться их заставило только недовольное «кхе-кхе», донесшееся от незаметно подошедшей официантки. Хотя, — если уж говорить на чистоту, — даже если бы мимо промаршировал строй солдат, то они вряд ли бы это заметили.
Варя вздрогнула и отстранилась от Глеба. Точнее, попыталась, но Глеб ей не дал: не разжимая руки, он только сильнее прижал ее к себе. Чувствуя, как горит лицо, Варя уткнулась лбом в его плечо, избегая взглядов на официантку.
— Ваше кофе, — недовольно произнесла девушка, ставя чашки на стол с громким «бум». — Может вам сразу счет принести? А то у нас, знаете ли, приличное заведение.
Варя непроизвольно напряглась, и Глеб успокаивающе провел ладонью по ее спине.
— Во-первых, — произнес он холодно, — не «ваше», а «ваш».
— Че? — донеслось от официантки, и теперь уже напрягся Глеб. Если Варя и успела узнать о нем что-то за это время, так это то, что хамства он не терпел ни в какой форме, от кого бы оно не исходило.
— Во-вторых, — продолжал, тем временем, он, — покажите мне правило, которое запрещает мне целовать свою девушку. В третьих, — ему пришлось повысить голос, перекрывая протестующее мычание официантки, — принесите мне книгу жалоб и предложений. И администратора заодно позовите.
Администратор пришел только через пятнадцать минут. Если официантка рассчитывала, что за это время недовольный клиент остынет и не станет ругаться, то она только зря надеялась: каждая минута ожидания лишь распаляла пламя мести в груди Астахова. Глаза Глеба горели огнем праведного гнева, щеки слегка пылали, а грудь воинственно вздымалась. С администратором он разделался быстро, четко, без лишних заморочек. Пока он говорил — вроде бы спокойно и вежливо, — у Вари возникло стойкое чувство, что Глеб определенно сын своего отца, как бы тот не отнекивался. В тот памятный вечер в ресторане его отец тоже был спокоен, вежлив, но Варе все равно хотелось сбежать куда подальше.