Когда администратор с красной от выговора официанткой ушел, выдав, что кофе они пьют за счет ресторана, Глеб, довольный как слон, повернулся к Варе. Та уже не была такой красной, как когда их прервала официантка, но все еще цеплялась за его рубашку, словно за спасательный круг. И параллельно радовалась, что косметикой она решила сегодня не пользоваться.
— Вот ведь персонал пошел, — покачал головой Глеб, косясь в ту сторону, куда ушел администратор. — Пока втык не сделаешь, хрена с два будет работать.
— А еще можно было не… — пробормотала Варя, снова покраснев.
— Что «не»? — поднял бровь Глеб и ухмыльнулся.
Варя смутилась еще сильнее и, как это обычно с ней бывало, почувствовала из-за этого раздражение. Она закатила глаза и потянулась к своей чашке, в которой тихо остывал латте.
— Проехали, — произнесла она, отпивая кофе.
— Ну ладно, раз уж ты так из-за этого теряешься, — неожиданно легко согласился Глеб. Даже слишком легко. — Поговорим тогда о твоем дне рождения?
— А что с ним? — Варя подозрительно посмотрела на Астахова, чувствуя приближающийся подвох.
— Ну как это «что», — Глеб закатил глаза. — Ты вообще праздновать его собираешься?
— Эм… нет.
— Как нет?
— Вот так. Не собираюсь.
— Да ну ка-а-ак? — Удивлению Глеба просто не было предела. — Восемнадцать бывает раз в жизни! Я же не говорю о том, чтобы загулять на все выходные и проснуться где-нибудь в Казахстане, но чтобы совсем не отмечать?..
— Эм… — повторила Варя, чувствуя непреодолимое желание захихикать как человек, неосознанно сделавший гадость. — Глеб. Мне исполняется не восемнадцать…
— А сколько?
— Семнадцать…
Глаза Астахова полезли на лоб. Его удивление было настолько сильным, что его челюсть в буквальном смысле упала.
— П-подожди, — нахмурился он. — Серьезно? Получается, ты на год всех младше?
— Мама решила, что не хочет ждать лишний год, и отдала меня в школу в шесть с половиной.
— Варя пожала плечами, наблюдая за сменой эмоций на лице Глеба. — Я думала, ты знаешь.
— Вот сейчас в памяти начинает что-то такое бредить, да… — пробормотал Глеб. — Это что же, я сейчас активно нарушаю закон?
— Я не против, — усмехнулась Варя, опуская глаза и проводя пальцами по кромке ворота его рубашки. — Продолжай активно нарушать.
Однако маневр по отвлечению не удался, и Глеб перехватил ее руку.
— Мне определенно нравится, что ты внезапно вся такая «нарушай, нарушай полностью», и я, кстати, это запомнил, — произнес он, усмехаясь, — но тему-то не переводи. Ты что, вообще не хочешь его праздновать? Торт там, свечки, подарки и гости. Это же приятно.
Варя вздохнула.
— Я не люблю праздновать день рождения. Свечки на торте я могу задуть и дома вечером, подарки мне подарят, а гости… — Варя скривилась. — С тех пор, как родители развелись, приглашать домой гостей стало странно. Ведь папа не гость, папа — это папа. Да и он не пойдет к нам, даже если его приглашу я. Я знаю, оправдывать каждый свой заскок тем, что со мной случилось, неправильно и где-то даже глупо, но…
— Эй, — Глеб поддел пальцем ее подбородок и приподнял его вверх, вынуждая посмотреть на него. — Все в порядке. Я понимаю. Но, может быть, ты отметишь его хотя бы со мной?
Варя подняла бровь, сдерживая улыбку.
— Программы «максимум» не обещаю, но ужин где-нибудь в уютном тихом месте и виды на вечернюю Москву — вполне, — продолжал говорить Глеб.
Варя вздохнула, закусила губу, закатила глаза в глубочайших раздумьях, но больше для вида, ведь стоило Глебу предложить — как она уже была согласна. Это практически не отличалось от их обычного способа времяпрепровождения, к тому же, не надо было беспокоиться о том, не съест ли кого из гостей Барни.
Все-таки она изменилась за это время, как-то совершенно незаметно для самой себя. Раньше идея пойти куда-то с каким-то парнем выглядела бы разве что странной и нелогичной. А теперь? Теперь в ее голове крутилось только: «А почему бы и нет».
*
Утро семнадцатилетия не задалось с самого начала. Встав и выгуляв в полшестого утра Барни, Варя завела будильник на половину восьмого и легла спать дальше. Все бы хорошо, но телефон, на котором Варя этот самый будильник завела, совершенно неожиданно сел. Проспав первые два урока, Варя даже позавтракать не успела, не говоря уже о том, чтобы привести себя в более-менее праздничный вид.
На улице небо затянули серые, неприветливые облака, и то и дело начинал моросить мелкий и неприятный дождь. Когда Варя добежала от метро до гостеприимно закрытой двери школы, она успела дважды промокнуть и обматерить весь мир.
Когда Варя под прикрытием перемены пробралась в свой класс, надеясь, что вездесущая Ирина Владимировна ещё не приходила к ним с ежедневной проверкой посещаемости, с лица Глеба схлынуло выражение тревоги. В руках он держал свой телефон, кажется, опять новый.
— Что случилось? — спросил он взволнованно. — Почему ты не берёшь трубку?
— Телефон сел, — отозвалась Варя и, юркая на соседнее место за партой, чмокнула его в щеку. Плохое настроение смыло волной теплоты, когда Варя поняла, что Глеб действительно беспокоился.
Глеб же вытаращил на нее глаза, отчего стал слегка похож на персонажа японского аниме. Обычно Варя придерживалась правила на запрет всяческих вольностей в школе. Даже обниматься на перемене было запрещено, чему Глеб был совершенно не рад, но к чему уже успел привыкнуть. А тут — да ещё и при всех! — поцеловала. Пусть даже только в щеку.
— Стоп, — внезапно сдвинул брови Глеб. — А где причёска, где платье? Где хорошее настроение, в конце концов?
…и волна теплоты схлынула, оставив после себя обнаженное каменистое дно раздражения. Варя к нему уже настолько привыкла за долгие годы, что едва ли не обрадовалась ему, как родному. И от этого раздражение только усилилось. Порочный круг.
За некоторое время до дня «икс» Варя собрала друзей и строго-настрого запретила им делать ей какие-то подарки в школе. Даже упоминать о том, что у нее день рождения, не надо было. Те, кто должны были об этом знать, знали и так, а извещать остальных смысла не было. Только хуже было.
Именно поэтому, когда на следующей перемене к Варе подошла Лиля, она загадочно — и, чего уж таить, странно, — подмигивала ей обоими глазами по очереди.
— С днем рождения! — суфлерским шепотом произнесла она. Руслан, который подошел вместе с ней и сейчас маячил непроходимой горой на заднем плане, только помахал рукой и кивнул. В отличие от Лили и Глеба он сразу внял Вариной просьбе и даже не пытался ее отговорить, как делали некие личности. Руслан вообще представлялся Варе порой наиболее адекватным из всех. Спокойный, постоянно сонный, он редко когда повышал голос и впадал в приступы неконтролируемой злости. Чаще всего Руслану было лень начинать долгий спор на повышенных тонах, поэтому он каким-то совершенно невообразимым образом сводил любые склоки на нет.
День прошел на удивление спокойно. Так как никто, кроме горстки избранных, не знал, что Варя стала на год старше, то она сумела избежать ежегодного унижения путем выставки на всеобщее обозрение. Ирина Владимировна давно была известна за эту свою традицию: именинника ставили перед всем классом и каждый должен был сказать что-то хорошее о нем, ни разу не повторившись. Варя участвовать в этом параде лицемерия отказывалась каждый раз, что приводило классную руководительницу в неистовую истерику, но заставить ее она не могла, чем Варя и пользовалась. Тем более у нее не было никакого желания становиться причиной такого парада.
Когда отзвенел последний звонок этого полного переживаний дня, Варя выдохнула с облегчением. Еще бы: за день — ни одного происшествия! Однако, как показали последующие события, рано она радовалась.
День рождения не совсем удачно выпал на четверг. Варя всегда считала четверг немного неловким днем. Ведь остальные дни недели были очень даже отчетливыми в своих настроениях: в понедельник хотелось кого-нибудь покалечить, во вторник — уже убивать, среде радовались, как маленькой пятнице, а о самой пятнице и говорить нечего. Но вот четверг… Он был промежуточным состоянием между средой и выходными, и, как правило, растягивался на целую бесконечность. Да и праздновать что-то в четверг было ужасно неудобно: ведь впереди еще учебная пятница, в которую надо тащиться в школу и терпеть еще один день в стенах этого гостеприимного заведения.