*
— А теперь ты мне внятно объяснишь, почему вместо встречи с одной многообещающей мадам, чей размер груди обратно пропорционален величине интеллекта, я эвакуирую тебя из объятий возлюбленного, — произнес Матвей, переводя взгляд с дороги на Варю, спешно пристегивавшуюся ремнем безопасности.
Варя вздохнула. Посвящать Матвея в проблемы в отношениях не хотелось. С другой стороны, он, пожалуй, был единственным человеком в ее жизни, который бы мог дать объективный совет. Ведь ему-то ее треволнения были до лампочки. И не в плохом смысле, а в хорошем: Матвею в принципе все, что прямо не касалось его драгоценной персоны, было до лампочки.
Помяла в руках шарф, потеребила кисточки. Вздохнула, потом еще раз.
— Мы с Глебом… Поссорились, — сказала она, наконец.
Матвей закатил глаза, входя в крутой поворот на скорости, явно превышающей предельную.
— Ну, это, допустим, я уже понял. Я другого не понимаю: ты же у нас принцесса боевая, — усмехнулся Матвей. — Ну дала бы ему пару раз по носу, глядишь, образумился бы.
— Да ну тебя, — фыркнула Варя, краснея.
— Нет, ну правда. — Матвей снова резко дернул руль, и машина повернула, визжа шинами в аккомпанементе сигналов и гудков других водителей. — Что случилось-то?
Варя снова вздохнула.
— Ну, сначала все было хорошо, — произнесла она, глядя в окно на проносящиеся мимо дома. — Вчера у меня был день рождения, и Глеб с ребятами устроили мне вечеринку-сюрприз, хотя я их не люблю и он об этом знал. Но это не важно, вышло, на самом деле, очень мило. И…
— Стоп-стоп-стоп! — воскликнул Матвей, поднимая руки в воздух и отрывая их от руля. — День рождения? И меня не пригласили?
Варя взвизгнула, когда машина вильнула в сторону, и вцепилась в ремень, покрываясь ледяными мурашками. Матвей поспешно схватился за руль и выровнял машину. А Варя чуть не задохнулась от подкатившей к горлу паники: еще немного…
— Я вообще никого не приглашала, — огрызнулась она, вспоминая, как нужно дышать.
— И что дальше? — поторопил с рассказом Матвей, закладывая еще один вираж. На этот раз, правда, с руками на руле. Варю при каждом таком повороте чуть ли не швыряло во все стороны, а вот он сидел за рулем спокойно, ничуть не тревожась, что может улететь в кювет. Даже темные кудряшки не дрогнули.
— Дальше… — вздохнула Варя. — Приехали его родители. Его мать меня терпеть не может, — скривилась она, — и она… Короче, она рассказала, что Глеб уезжает учиться в Англию. Уже летом.
Матвей хмыкнул.
— А учиться-то правда уезжает? А то знаем, плавали. Я так раньше отваживал особо приставучих.
Варя издала звук, очень похожий на злобное рычание Барни. Вкупе с тяжелым взглядом выглядело впечатляюще. Матвей проникся и поднял руки ладонями вверх.
— Ладно-ладно, не надо так смотреть! И что, вы из-за этого поссорились?
Варя повернула голову к окну. Ах если бы…
— Нет. Я расстроилась, конечно, — произнесла она грустно, — но потом мы с Глебом поговорили и… Ну, вроде как пришли к взаимопониманию.
Со стороны Матвея послышался снисходительный смешок. Варя посмотрела на него, а тот улыбался во все уши.
— Ага, теперь это так называется, — умилительно кивнул он и стрельнул глазами в Варю. Та тут же покрылась пунцовым румянцем.
— Матвей! — возмущенно воскликнула она.
— Ну что сразу — Матвей, — хихикнул тот. — Я теперь тоже буду говорить, что прихожу к взаимопониманию с дамами. Нахожу, так сказать, пути. Ладно, не обижайся, — вздохнул он, увидев, что собеседница близка к тому, чтобы выпрыгнуть на ходу из машины. — Твой хахаль сказал, что уезжает, ты эту новость переварила. А потом что?
Вот и подобрались они к тому, о чем говорить Варе не хотелось. Она помялась, не зная, как сформулировать свои чувства так, чтобы Матвей не заржал в голос и не начал издеваться над несчастной незадачливой подругой. А то с него станется. Варя уже давно заметила, что чувством юмора Матвей отличался довольно необычным.
— Потом… Потом было утро, и тут-то я узнала, что он за моей спиной решил, что я перееду вместе с ним. И все бы ничего, но ведь я этого не хочу. А когда я ему об этом сказала, он такого наговорил… — Варя затрясла головой из стороны в сторону и зажмурилась, пытаясь отогнать видение ясного лица Глеба, искривленного в гримасе раздражения и недовольства.
Матвей вздохнул и, протянув руку, сжал Варины пальцы в своих. В этом жесте не было ничего, кроме утешения, и от этого ей стало чуточку лучше. Сделав несколько медленных вдохов, Варя раскрыла глаза. Ну уж нет, плакать она не будет. Ничего ведь страшного не случилось? Не случилось. К тому же плакать при Матвее, который потом сто раз ей это припомнит при любом удобном и неудобном случае…
— И вот с тех пор я с ним не разговариваю, — подытожила Варя. — Я и видеть его не хочу, но в школе никак не отделаться.
— М-да, — произнес Матвей и плавно затормозил у тротуара. В ответ на недоуменный взгляд Вари пояснил: — Сейчас мы с тобой немного развеемся, а потом уже поговорим. А то ты сейчас такая убитая, что любая попытка внести хоть немного света в твой темный разум будет похожа на насилие над несовершеннолетними.
Вот за что Матвей нравился Варе, так это за легкий веселый нрав, который с такой же легкостью находил выход из, казалось бы, самой безнадежной ситуации. Привез ее Матвей не куда-нибудь, а в батутный центр. Стоило только увидеть огромные батуты, ямы с мягкими упругими кубиками и веревочные воздушные дорожки со стенкой скалодрома вдалеке, глаза Вари зажглись, а все неприятные мысли отошли в сторону.
Вместо форменной юбки и блузки Варе выдали спортивный костюм и специальные тапочки. Матвей облачился в нечто похожее, но в мужском варианте. На вопросы «как» и «почему» тот стал было путано объяснять о какой-то своей подруге, у которой тоже есть подруга, которая была бы не прочь стать его собственной подругой, а потом просто махнул рукой и сказал забить.
Что Варя и сделала. Каждый взлет в воздух наполнял ее чистой искрящейся радостью, которая заставляла чувствовать себя легкой-легкой, словно воздушный шарик. Несколько раз она сделала героическую попытку перевернуться в воздухе, и один раз ей это даже почти удалось, правда упала она вниз спиной вперед и мягко отпружинила обратно.
— Нравится здесь? — спросил Матвей, когда они, запыхавшись, пили свежевыжатый сок в баре здесь же, у батутов.
— Очень! — улыбнулась Варя.
— Тогда вот… — подмигнул ей Матвей и протянул карточку, невесть как оказавшуюся у него в руках. Откуда он ее достал — загадка, так как карманов на штанах парня не было.
Варя взяла ламинированный кусок пластика в руки и бросилась Матвею на шею со счастливым криком. Матвей преподнес ей годовой абонемент на посещение парка без ограничения по количеству дней или часов. Абонемент красиво переливался, а сбоку красивым шрифтом было выведено ее имя.
Матвей засмеялся, обнимая ее за талию и кружа в воздухе. И снова Варя не почувствовала в этом жесте ничего лишнего, как если бы ее обнимал брат. Хотя Леша так ее в воздухе никогда не кружил. Скорее уж он бы схватил младшую сестру за ноги и, раскрутив словно палицу, запустил бы в воздух куда подальше.
— Спасибо огромное, — пробормотала Варя, отпуская шею Матвея, явно пострадавшую от ее захвата.
— Да чего уж там… — отмахнулся тот. — А теперь, когда ты вся такая проветренная и счастливая, давай поговорим про твои проблемы на любовном фронте.
Варя разом сникла. Но почти сразу же воодушевилась обратно: Матвей наверняка скажет, что ей теперь дальше делать. И одновременно с этим в голове появилась странная мысль: а почему он ей так помогает? Ведь они не то чтобы друзья, скорее приятели, да и выгоды ему в этом никакой…
— Давай разберемся, — произнес Матвей, задумчиво щурясь. — Из-за чего ты больше обиделась: из-за того, что он за тебя все решил, или из-за того, что он сказал?
Варя опустила голову на сложенные ладони. Еще бы она знала!
Постаралась прислушаться к тому сумасшествию мыслей и чувств, что бурлили в ее голове. Что ударило ее сильнее: то, что Глеб не потрудился спросить у нее, а хочет ли Варя переезжать за тридевять земель лишь потому, что не хочет с ним расставаться, или то, что он наговорил ей после этого?