Когда пришли Лиля и Руслан, Варю они не заметили. Подошли к противоположной от окон стенке, огляделись, пожали плечами. Лиля грустно вздохнула, и Руслан осторожно коснулся ее щеки своей рукой, чем вызвал у нее улыбку. Варя закусила губу и отвернулась. Они смотрели друг на друга с такой нежностью, что хотелось орать в голос из-за того, что у нее, Вари, больше такого не было.
А потом — Варя, как обычно, проглядела его появление, — к ним подошел Астахов. Лиля ему сочувственно улыбнулась, Руслан пожал руку, а Варя — Варя почувствовала, как сжалось сердце: вот ведь предатели! Неужели они встали на его сторону?
Пользуясь тем, что ее не было видно, Варя разглядывала Глеба. Когда он только подошел, то Варя видела его со спины, но стоило ему повернуться, оглядываясь, как Варе открылся бесподобный холст его раскрашенного во все оттенки синячности лица. Правда, все было куда более скудным, чем рисовало ей ее воображение.
Возможно, дело было в тонне тонального крема и пудры, но синяки проглядывали на его лице еле-еле, радуя, конечно, своей насыщенной гаммой, но как-то скромно. Нос у Глеба нежно лиловел, немного распухший в переносице, глаз был обрамлен в соцветие подживающего синяка. Но больше всего Варю порадовала разбитая губа, выглядевшая так, будто по его лицу кто-то нежно ударил молотком. Несколько раз.
Дверь в кабинет открылась за пять минут до звонка. На стене повесили, прилепив на клейкую резинку, списки, сказали, что рассаживаться нужно будет в соответствии с карточками, лежащими на столах. Варя дождалась, пока одноклассники разойдутся двумя ручейками в соответствии со списками, а потом спрыгнула с подоконника и пошла в свой кабинет.
Глеб сидел на первой парте, возвышаясь светловолосой башней над учительским столом. Едва заметив его встрепанную шевелюру, Варя опустила глаза к балеткам, внимательно глядя себе под ноги, но потом одернула себя и выпрямилась. Вот еще, она не будет делать вид, что она незаметная мышка только для того, чтобы не обратить на себя лишнее внимание. Она жила так уже пять лет, и отчего-то дольше оставаться в образе отщепенки не хотелось.
После всего случившегося внутри нее действительно будто щелкнул тумблер. Будто кто-то провел жирную черту, отделяя «до» и «после». И хотелось думать, что Глеб не имел к этому никакого отношения, но… С точки зрения вселенной его предательство не играло большой роли. С точки зрения вселенной все их мелкие драмы и трагедии были чем-то совершенно незначительным, незаметным, что пронесется мимо и исчезнет в канве времен. Но для Вари — для Вари тот вечер стал переломным моментом. Еще одним.
Расправив плечи и подняв голову, Варя прошествовала к своему месту, чувствуя на себе взгляды. Ну и пусть таращатся. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув, Варя сжала в чуть-чуть подрагивающих пальцах карандаш и уставилась на доску, ожидая, пока не придет проверяющий и не раздаст им конверты с заданиями.
Проверяющей оказалась… Ну конечно же Аля. Почему-то Варя так и думала, что поставят именно ее. Ирина Владимировна проверяющей быть не могла в силу статуса классной руководительницы, Двухтомник — потому что экзамен был по русскому языку. Остальные учителя наверняка были заняты своими уроками, а кто в их школе чаще всего распивает чаи во время учебного дня? Госпожа психолог собственной персоной. А другой группе поставили, наверняка, молоденькую француженку, первый год работавшую в школе.
Выглядела Аля мрачно. Светлые волосы были собраны в небрежный хвост на затылке, а обычно аккуратно выглаженная юбка, ткань которой даже в минуты особой душевной невзгоды хозяйки была идеально ровной, сложилась в складочки на талии. Еще Аля была подозрительно бледна, а под глазами залегли тени.
— Все в порядке? — спросила Варя, когда Аля проходила мимо, раздавая конверты и забирая у учеников телефоны.
— Похмелье, — прошептала суровая госпожа психолог, забирая ее смартфон.
Варя понятливо кивнула. Алевтина Борисовна, встречаясь с подружками, могла и не так напиться на коллективной почве. Когда они с Лешей встречались, Леша частенько уезжал среди ночи, чтобы забрать ее из очередного клуба или бара, где Аля отмечала что-нибудь в теплой компании собутыльниц. Леша, в принципе, против такого времяпрепровождения девушки не возражал до тех пор, пока она не начинала виснуть на парнях и не забиралась на стол, чтобы поразить окружающих танцами собственного авторства.
Экзамен прошел… спокойно. Русский язык Варя всегда любила, сказывались, наверняка, гены отца-писателя. Тестовую часть сделала быстро, почти не задумываясь над решениями. Конечно, она думала, но ответы выбирала скорее интуитивно. Текст читала отстраненно и вот тут уже сосредоточиться пришлось. Цифры и буквы прыгали в глазах и отказывались приходить к единому знаменателю. А вот писать сочинения Варе нравилось, хотя слегка и бесила обязательная конструкция частей.
Сдав пачку листов бледноватой Алевтине Борисовне, которая держалась за бутылку с водой так, будто та была последним средством спасения, Варя получила обратно свой телефон и вышла из кабинета. Закончила она на час раньше, чем требовалось. Леша обещал забрать ее после экзамена, но до конца было еще не близко. Надеясь на лучшее, Варя набрала его номер, но чуда не произошло: Леша был еще на тренировке и освободиться раньше не мог.
Вздохнув, Варя вернулась в класс, подошла к Але и шепотом попросила ее ключи от кабинета. Пока Аля рылась в сумке, Варя чувствовала на себе внимательный взгляд с первой парты. Пришлось задействовать все внезапно найденное в закромах самообладание, чтобы не повернуться и не встретить этот взгляд, но Варя с задачей справилась. Сжав холодные ключи в руке, она повернулась и степенно вышла наружу.
Только-только начался четвертый урок, в коридорах школы стояло затишье перед бурей. Солнце ярко светило в окна, отражаясь в стеклах и лужах на асфальте, батареи, еще работавшие, веяли удушливым теплом, а за закрытыми дверьми слышались голоса учителей, объяснявших что-то своим не слишком внимательно внимающим ученикам. Варя коснулась пальцами холодного белого подоконника и внезапно с небывалой ясностью поняла: она скоро покинет школу и уже никогда не вернется. Даже на встречи выпускников.
В этих стенах она провела почти одиннадцать лет. Стали ли они действительно вторым домом? Возможно, для кого-то, но не для Вари. В детстве — она помнила это смутно, словно воспоминания были окутаны дымкой, — в школе было тепло и уютно, будто за окном была постоянная зима, а в кабинете хорошо топят батареи и на полдник дадут горячее какао с мягкими коричными булочками.
Но это было так давно и так недолго, что казалось чем-то нереальным. Куда больше у нее было неприятных и мрачных воспоминаний: насмешки из-за встрепанных волос, шепотки за спиной и презрительные взгляды. Холод одиночества, в который Варя заковалась словно в броню, которая защищала ее от новой боли потери… Да, школа теперь ассоциировалась именно с этим.
Варя не боялась будущего, пусть и совсем не знала, что с ней будет и где она окажется. Она ждала его, ждала перемен, которые оно приносило с собой.
Кабинет Алевтины Борисовны с ее последнего визита совсем не изменился. Только в шкафу пополнился состав печенья, да заварок на полке прибавилось. Варя упала на диван, подтянула колени к груди, опустила голову на спинку. Рюкзак лежал на полу, пустой и грустный. Варя пожалела, что не взяла с собой ничего почитать. Тащить в школу книжку на экзамен было странным, но никто и не ожидал, что она напишет его так быстро.
Варя прикрыла глаза и выпала из реальности. Она не спала, но и не бодрствовала: в голове витали призрачные, не оформившиеся образы, не совсем сны, но и не что-то определенное в виде мыслей. Она слышала краем уха звонки, но Аля не приходила, значит, время еще не вышло. Варя была уверена, что трудоголизмом не страдающая госпожа психолог сразу же ринется в спасительную тишину кабинета, едва экзамен закончится.