Но в этот вечер мама оказалась дома, и к тому же не одна. Варя на мгновение всполошилась, решив, что именно этот вечер Марьяна Анатольевна решила отвести на знакомство дочери с таинственным избранником, но, к счастью, голоса с кухни доносились исключительно женские. Но стоило спокойно выдохнуть, как Варя поняла, что обладательницей второго голоса является… Аля собственной персоной.
Удивленная, Варя скинула обувь, бросила рюкзак на пол и прошла вглубь квартиры. Барни, к слову, нигде не было видно, что тоже было странным.
Марьяна Анатольевна и Аля сидели за столом с чашками в руках. Мама была одета в рабочий костюм, длинные русые волосы были заплетены в простую косу. Обычный ее офисный вид. И Алевтина Борисовна на ее фоне резко выделялась в мятой футболке и черных джинсах. Варя чуть не споткнулась, когда увидела ее в таком виде. Обычно собранная, приглаженная до последней складочки Аля — и в таком раздрае. Кудрявые светлые волосы были собраны в гульку на затылке и их концы небрежно торчали во все стороны.
Увидев дочь, Марьяна Анатольевна, что-то тихо говорившая, резко замолкла и несколько нервозно улыбнулась ей.
— Привет, — произнесла она как ни в чем не бывало. — Что-то ты поздно сегодня. Все нормально?
Аля на Варю не смотрела, только на бледных, бледнее, чем обычно, щеках появился румянец. Она не сводила глаз с чашки чая, держа ее обеими руками так, будто чашка — это последний оплот стабильности во вселенной.
— Да-да… — отозвалась Варя растерянно. Внезапно до нее дошло, что, кажется, она знает, что тут ведется за разговор. И что мама про интересное положение Али узнала еще до того, как об этом ей решился сказать сын. — Ну, меня по пути домой Глеб перехватил, и мы с ним сидели в кафе, разговаривали. А где, кстати, Барни?
Главное, не палиться и делать вид, будто она совсем ни о чем не подозревает. И знать ничего не знает. И вообще, просто мимо проходила. Тихонечко так, по стеночке.
— С ним Леша гуляет, — сказала мама. — Он его на сегодня вообще себе забрал, сказал, что ему нужна компания, чтобы не впасть… — она нахмурила брови. — Кажется, он использовал термин «бездну бухалова».
Повисла тишина, осязаемая и напряженная. Марьяна Анатольевна настойчиво смотрела на Варю, будто пытаясь ей что-то сказать своим ну очень внимательным взглядом, Аля пилила глазами чашку, а сама Варя переминалась с ноги на ногу, чувствуя разлитую в воздухе неловкость.
— Ну, я пойду, наверно, к себе… — произнесла Варя резко скакнувшим голосом.
Мама облегченно выдохнула, воздевая глаза к потолку. Видимо, именно эту мысль она пыталась донести до нее по телепатическому каналу. Но не успела Варя сделать и нескольких шагов по направлению прочь, как распахнулась входная дверь, Варей не запертая, и в квартиру влетел грязный и донельзя счастливый Барни с языком, вываливающимся из пасти. На буксире из поводка он тащил за собой Лешу, и когда пес увидел горячо любимую хозяйку и бросился к ней с настойчивостью тарана, слегка ошалевший Леша рванулся вслед за ним, не догадавшись отпустить поводок.
Пока Варя, свалившаяся на пол под напором собачьей радости, отбивалась от атак его слюнявой морды, в кухне повисла еще более напряженная тишина, чем раньше. Двумя статуями застыли Леша и Аля, глядевшие друг на друга как в каком-нибудь романтическом фильме. Не хватало только душещипательной музыки и закадрового голоса, трагично озвучивавшего мысли главной героини. Или героя, тут уж как пойдет.
Марьяна Анатольевна, кашлянув, поднялась на ноги. Леша тут же встрепенулся и виновато посмотрел на нее, потирая свободной рукой небритый подбородок. Но мать на него не обратила ровным счетом никакого внимания. Вместо этого она подошла к Варе, цепко схватила Барни за ошейник и произнесла строгим голосом:
— Вам, молодой человек, должно быть стыдно! Так извозиться… — она излишне громко вздохнула и посмотрела на дочь. — Варя, пошли в ванну, будем отмывать этого засранца. А вы… — повернулась она к статуям. — Ну, поговорите что ли.
С этим словами она потащила упирающегося пса в сторону ванной комнаты. Варя, уловившая замысел матери, поднялась на ноги, отряхнулась, забрала из безвольной руки Леши поводок и последовала за ней, оставляя этих умных «взрослых» самостоятельно решать свои проблемы.
*
Купание Барни всегда было похоже на испытание. Испытание воли и терпения, потому что те, кто был не достоин, пройти его не могли. Леше, например, терпения удерживать пса в ванне достаточно долго, чтобы вымыть лапы, пузо и морду, никогда не хватало. Как выяснилось, Марьяне Анатольевне — тоже.
На протяжении всего существования Барни в семье Ворониных именно Варя отвечала за его помывки, стрижки, визиты к ветеринару и другие не слишком приятные процедуры. И, как правило, она вполне справлялась сама, потому что пес, разделив ответственность вожака между членами семьи, беспрекословно слушался только ее. Марьяну Анатольевну же он возводил в ранг богини исключительно тогда, когда приходило время еды. В остальных случаях выполнять или не выполнять ее команды он решал по настроению. И сегодня настроения слушать мать семейства у него не было никакого.
Посражавшись с огромным псом пару минут и измазавшись в уличной грязи, Марьяна Анатольевна фыркнула и отошла от ванны, в которую Барни влезать отказывался. Не поднимешь же эту махину, в самом деле, и не закинешь внутрь, как когда он был еще маленьким легеньким щеночком.
Варя очень постаралась спрятать снисходительную усмешку, но по ее команде Барни с первого раза запрыгнул в белую ванну и с готовностью и обреченностью на собачьей морде уселся, ожидая расправы. К сожалению, эта его готовность на сам процесс помывки не распространялся. Он вертелся, отворачивался, прятал морду и активно брызгался, так что к концу экзекуции мокрым был не только пес, но и Варя, и мама, и вся ванна.
Не дожидаясь просьбы, Марьяна Анатольевна протянула Варе большое черное полотенце, специально для Барни заведенное. Варя стала сосредоточенно вытирать собаку, а Марьяна Анатольевна опустилась на край ванны, отсутствующим взглядом сверля стену напротив и теребя кончик косы.
— Мам, — не выдержала Варя, — не волнуйся. Все они решат.
Марьяна Анатольевна удивленно посмотрела на нее.
— Ты что, все знаешь?
Варя скромно пожала плечами. Почему-то мысль о том, что не надо палиться перед матерью, пришла к ней уже после. В конце концов, мама ведь и на нервах обидеться могла, что Варя все знала и ничего не сказала ей. Она бы, потом, конечно, отошла и извинилась бы, наверно, но рисковать все равно не хотелось.
— Они ведь взрослые люди, в конце-то концов, — сказала Варя.
Мама фыркнула.
— Ага, очень взрослые. Помню я себя в их возрасте, тоже такой себя самостоятельной и умной мнила… — Марьяна Анатольевна усмехнулась как-то грустно и покачала головой. — Ты, наверно, не знаешь, но моя мама, твоя бабушка, мне с твоим отцом встречаться запрещала строго-настрого. А уж его мать как бунтовала против нашего романа!.. — бледные мамины пальцы раздирали косу на отдельные прядки, вырывая из их резинки и растрепывая, а она этого, казалось, не замечала. — И надо же, я ведь говорю сейчас совсем как мать, — неожиданно рассмеялась Марьяна Анатольевна. — Она ведь тоже, как что, так начинала голосить, что я еще неразумное дитя и ничего в жизни не понимаю…
Варя с интересом слушала, продолжая растирать Барни, который тоже как-то притих, развесив обрубки ушей. Бабушек она почти не помнила, потому что и приезжали они очень редко в их городскую квартиру, а потом и вовсе умерли, почти одновременно, так что в ее памяти они остались смутным пятном неизвестности. А мама никогда особенно не впадала в воспоминания о молодости и юности. Странно было осознавать, что и она была когда-то в ее возрасте, молодой и дурной.
— А кто из нас на тебя больше похож? — вырвалось у Вари.