Досчитав мысленно до ста, Варя вернулась в обеденный зал. Издалека она заметила отца и Светлану, которые о чем-то тихо переговаривались, держась за руки. Петр Никитович смотрел на свою… невесту так, что Варю чуть не стошнило прямо на месте. Нет, она ничего не имела против того, что он на кого-то смотрел также, как когда-то смотрел на ее мать, но от того, что все это время она ничего не подозревала, только усугубляло ее ощущения.
Когда она подошла к их столику, разговор между Светой и ее отцом тут же стих, и они оба уставились на Варю: первая нейтрально, второй с озабоченностью на расстроенном лице. Руки они не разъединили, хотя Варя была готова поклясться, что видела, как отец дернулся в сторону, но Светлана в традициях лучших борцов удержала его руку на месте.
— Вареник… — произнес Петр Никитович, но Варя перебила его, взмахнув рукой.
— Мне что-то не хорошо, — произнесла она, глядя на стол. — Я лучше домой поеду, а вы тут… ну, делайте что-нибудь, — Варя неопределенно пошевелила пальцами.
— Варь, не выдумывай, давай я тебе чая закажу, — сказал Петр Никитович, сдвинув брови.
— Нет-нет, я совсем забыла, мне еще кучу всего по физике делать надо, а завтра к тому же вставать рано, — пробормотала Варя, продолжая внимательно изучать столовые приборы. — Да и есть совсем не хочется, говорю же, меня тошнит.
Она оттолкнулась от стула и сделала небольшой шажок назад.
— Светлана, вы… — запнувшись, Варя проглотила слова, что так и рвались с языка. — Папа… Пока. Всего хорошего, — бросила она, не глядя, и торопливым шагом пошла к гардеробной.
*
Отец нагнал ее уже в гардеробной, когда Варя терпеливо дожидалась своего пальто. Тот самый юркий паренек во фраке был немного отвлечен посетителем, подошедшим до нее — высоким статным мужчиной средних лет в строгом черном костюме. Мужчина держался очень прямо, будто бы проглотил палку, но глаза его успевали внимательно разглядеть все, что двигалось в комнате, в том числе декольте дам, проходивших мимо.
— Вареник, — выпалил Петр Никитович, вбежав в гардеробную. – Ну, подожди, пожалуйста.
Варя покачала головой из стороны в сторону, надеясь, что ее пальто выдадут скорее.
— Я же сказала, я не могу остаться.
— Варь, не надо так, — отец сделал шаг по направлению к дочери, но Варя тут же отступила назад, сохраняя дистанцию между ними.
— Пап, пока я не наговорила тебе всего того, что прямо рвется с языка, я пойду, — проговорила она, отворачиваясь. — И давай не будем устраивать бесплатный цирк, — добавила она, заметив заинтересованный взгляд мужчины, получавшего верхнюю одежду. «Что-то у него слишком много курток для одного человека», — отстраненно заметила Варя, но не стала заострять на этом внимания.
— Слушай, хотя бы извинись перед Светланой, — донеслось от ее отца. Не поверив своим ушам, Варя резко развернулась, глядя на него во все глаза.
— Что, прости?
Петр Никитович резко выдохнул, то ли виновато, то ли раздраженно. На его лице была написана слишком сложная смесь эмоций, чтобы Варя поняла. Она лишь увидела в нем сходство с Лешей, которое, что удивительно, в этот момент проявилось особенно ярко.
— Ты ведешь себя как… — Петр Никитович взмахнул руками, не зная, как описать поведение дочери. — Я понимаю, почему ты расстраиваешься, но не веди себя как маленький ребенок! Света ни в чем не виновата. Такого отношения она не заслужила.
— А я, значит, заслужила! Прелестно! — воскликнула Варя, резко смеясь. Слова отца ударили ее, будто пощечина. — Какая же я неблагодарная, папочка, сразу-то не оценила твоего чудного ко мне отношения.
Петр Никитович понял, что сказал что-то не то, но было слишком поздно. Он потер переносицу, прикрывая глаза и явно считая про себя, сдерживаясь от крика.
Гардеробщик, закончив выдавать одежду мужчине, кашлянул, привлекая к себе внимание.
— Мадам, ваше пальто, — учтиво произнес он, с некоторой опаской поглядывая на отца Вари. По его озабоченному выхоленному лицу так и ходило желание вызвать охрану.
— Спасибо, — буркнула Варя, забирая у него пальто.
— Варь, прекрати, — произнес Петр Никитович, пытаясь забрать у нее пальто. Но недаром Варя столько лет тренировалась у Леши. Она легко увернулась и подошла к зеркалу, вытаскивая из рукава шарф. – Ну, куда ты пойдешь сейчас? Десять вечера! — он подошел к зеркалу за ней, но Варя молча его проигнорировала. Она усердно наматывала темно-зеленый шарф, подобранный в цвет платья, на шею. Так усердно, будто ставила целью на нем повеситься. — Варь, ну, правда. Я рассчитывал на совершенно иную реакцию.
— Метро работает до часа ночи, — процедила Варя, глядя на свое отражение. Глаза стали слезиться, и она моргнула, а когда снова взглянула в зеркало, заметила новых действующих лиц на сцене бесплатного представления для служащих ресторана.
Из дверей, ведших в один из ресторанных залов, появилось трое, и всех троих Варя мгновенно узнала. Еще бы, чтобы она не узнала семейство Астаховых, ей бы понадобилось слегка помутиться рассудком. Астахова-старшая вела за руку недовольную Лесю, а позади них шел Глеб собственной персоной, скользнувший глазами по Варе и отвернувшийся. Но едва искра узнавания загорелась в его сознании, он тут же повернулся обратно, даже не трудясь скрыть выражение лица. Оно было чем-то средним между шоком, ужасом и легким, совершенно смутным одобрением. Вся троица подошла к тому самому мужчине, который с улыбкой отдал им куртки.
— Отлично, — пробормотала Варя, глядя на Астаховых. — Просто, мать его, замечательно.
— О, Варя, и ты тут! — просияла Леся, выворачиваясь из руки матери и подбегая к ней. — А это твой папа, да?
— Леся! — громко одернул девочку мужчина. Присмотревшись, Варя заметила, что они действительно немного похожи. — Прекрати приставать к людям. Тебя что, в лесу воспитывали?
Закатив глаза, Леся повернулась к отцу, всплескивая руками.
— Ну пап, это же Варя, Глебушкина одноклассница. Помнишь, я тебе рассказывала?
— О, боже мой, Леся, немедленно отойди от этой преступницы! — очнулась Астахова-старшая, разглядев, с кем именно говорит ее дочь. Подлетев к Лесе, она схватила ее за руку и утащила в дальний угол. — Не хватало, чтобы она и тебя избила!
Петр Никитович недоуменно посмотрел на дочь, которая стояла с каменным лицом.
— Это… это она про тебя что ли? — поинтересовался он, косясь на Астаховых с сомнением.
— Про нее, про нее, — кивнула с мстительным огоньком в глазах женщина, выглядывая из-за спины мужа. — А вы кто? Папаша этой вот? Да вы хоть знаете, что это за, с вашего позволения, существо?
— Анжела, помолчи, — прервал ее излияния Астахов-старший. Передав Глебу и Лесе их куртки, он подошел к Варе и ее отцу, благожелательно улыбаясь.
— Вы, Варвара, совсем не похожи на ту борчиху, что мне описывала жена, — сказал он, слегка усмехаясь. Варя тут же узнала усмешку Глеба. Теперь ей было понятно, в кого он пошел. — Алексей Борисович, — представился он, поочередно протягивая руку для рукопожатия сначала Варе, а затем и ее отцу.
— Петр Никитович Воронин, — представился в ответ Варин отец немного оторопело. — А мою дочь, как я понимаю, вы уже знаете.
— Наслышан, наслышан, — кивнул тот. — Но мне ее описали несколько иначе. Видимо, у страха глаза велики, да, Глеб? — Астахов-старший обернулся на сына, который только закатил глаза и отвернулся, торопливо одеваясь.
— Ну, рада встрече, — сказала Варя, натянуто улыбаясь. — Сегодня прямо-таки вечер новых знакомств.
Алексей Борисович перевел взгляд с Вари на ее отца, снова посмотрел на Варю, прищурился и слегка кивнул, будто бы что-то для себя уясняя. Варя заметила, что насыщенный зеленый цвет глаз Астахову достался от его отца. В русых волосах отца Глеба была видна серебристая проседь. «Остается надеяться, — подумала она злорадно, — что и поседеет он так же быстро».