Одиннадцатый класс, как самый старший, занимал дальние ряды. Присутствовали почти все, за исключением нескольких человек. Ирина Владимировна как обычно кудахтала где-то среди своих подопечных, рядом с ней восседала Новикова со спиной прямой, будто она проглотила палку. В нужные моменты Вика кивала и улыбалась либо в ужасе округляла глаза, в зависимости от сюжета истории, которую рассказывала ей классная руководительница. Варя в который раз смотрела на нее, девушку, когда-то бывшую ее лучшей подругой, и поражалась, что ей удавалось провести большинство окружавших ее людей. Припевалы Новиковой зеркально повторяли все, что делала их повелительница, не забывая поглядывать на Вику с завистливо-подобострастным выражением лиц. Передернув плечами от отвращения, Варя отвернулась.
Она уселась как можно дальше от этой компании, теряясь где-то на задворках. Слева от нее заняла место Лиля, убежавшая в дамскую комнату, а рядом с ней притулился Руслан, для которого задача втиснуться в узковатое кресло, сделанное на старомодный манер, была не то чтобы невыполнимая, но довольно трудная, все-таки мальчиком он был крупным. Однако Руслан мученически терпел, только иногда тяжко вздыхая, когда надо было пропустить какую-нибудь запоздавшую деву, ведь ему приходилось не только вставать, но и вжиматься в собственное кресло, чтобы случайно ту самую деву не задеть чем-нибудь, чем дев задевать не следует.
С недавних пор Варя стала умышленно делать так, чтобы по совершенно случайному стечению обстоятельств Руслан и Лиля оказывались либо наедине, либо вместе, так или иначе. Она все чаще замечала, как ее пухлый друг смотрел на девочку-робота, и ей это нравилось. Конечно, Варя не была мастером интриг, но увлеченные советы Али, как сделать так, чтобы эти двое ни о чем не пронюхали, пока срабатывали. По крайней мере, Лиля уж точно ничего не замечала. Руслан периодически поглядывал на Варю подозрительно, но молчал. Либо он сам не желал признавать то, что видела Варя, либо стеснялся, либо… Либо еще миллион вариантов.
Глядя на пустующее место, Варя снова невольно вспомнила выходные, проведенные дома у Лили. И хаос с моделями, и их киномарафон, в ходе которого Варя успешно отражала все атаки Лили, направленные на достоверность, и вечеринку, и… Матвея. При воспоминании об этом самоуверенном нахале щеки снова загорелись, и Варе оставалось только надеяться, что они не превратились в помидоры.
После того, как девушки посмотрели три серии BBC-шной версии «Гордости и Предубеждения», они решили сделать небольшой перерыв. К тому же, Лиля волновалась, что Роза устроит дома погром, поэтому, так или иначе, но на вечеринку Варя попала.
В том, во что превратился первый этаж, было довольно сложно опознать давешний рай моли. Все следы модного хаоса были уничтожены, остались только модели, которые разгуливали по гостиной с бокалами в руках. Роза действительно была талантлива, Варя должна была это признать. Успев дошить платья за какие-то пару часов, она превратила их из кусков сшитой друг с другом ткани в нечто… Не сказать, волшебное, но уж загадочное точно. А может быть, тому виной были сами модели, теперь накрашенные и державшиеся донельзя профессионально.
Да и остальные гости не отставали. То тут, то там взгляд падал на с иголочки одетых молодых людей, и девушек, и юношей, которые будто сошли с обложек какого-нибудь глянцевого журнала. Кто-то танцевал под музыку, лившуюся из колонок настоящего ди-джея, занявшего место где-то у дверей, кто-то просто разговаривал, потягивая из высоких бокалов нечто разноцветное. Варя никогда не задумывалась о моде или о том, что ее выбор одежды оставлял желать лучшего, но внезапно ее накрыло ощущение, что она на этом празднике жизни явно лишняя, в своих простых джинсах и дешевой белой футболке, купленной, кажется, несколько лет назад.
На одно мгновение ей захотелось стать одной из тех безупречных девушек снизу, облаченных в сияющие доспехи идеально сидящих платьев. Вот у них точно не было проблем: ни доставучих учителей, ни ненавистников в школе, ни отца, собиравшегося жениться и забывшего ее предупредить… Но так же быстро, как это чувство появилось, оно и ушло. Будь она одной из той гламурных красавиц, она вряд ли бы подружилась с Лилей, наверняка бы с пренебрежением относилась к Руслану и стала всего лишь одной из льстиц Новиковой.
Однако, когда Варя спустилась вниз, никто не обратил на нее внимание. Только пара девушек покосились на нее с недоумением, но на этом вся реакция кончилась. Лиля, спустившись, сразу же попала в цепкие руки знакомых, и ее унес поток объятий куда-то в сторону. Варя же осталась растерянно стоять посреди комнаты, не совсем уверенная, что ей стоит делать.
Взяв у бармена (да, Роза еще и бармена умудрилась вызвать) морковный сок, украшенный трубочкой с зонтиком для придания напитку более праздничного вида, Варя встала у окна, наслаждаясь видом. На улице стемнело, но благодаря полумраку, царившему на первом этаже, она могла видеть все светящиеся огоньки, которыми озарилась Москва. Это действительно был великий город, с его причудливым сочетанием старых, дореволюционных зданий, сталинских высоток и современных замысловатых небоскребов. Река чернела лентой между автострадами, машины мигали фарами, то появляясь, то исчезая.
— Видами любуемся? — раздался внезапно тихий голос над ее ухом.
Испуганно вздрогнув, Варя машинально двинула локтем назад. Он врезался в мягкую плоть, из-за чего молодой человек позади нее сдавленно охнул и попятился назад. Немедленно обернувшись, Варя узнала в жертве своих рефлексов… Матвея. Он умудрился незаметно подобраться сзади, пользуясь тем, что в окне не отражалась комната, и Варя бы его заметить не смогла. За что и поплатился.
— Черт, — пробормотал он, — ну ты и драчунья.
— Эээ, — протянула Варя сконфуженно. — Сам виноват, не надо было меня пугать.
— Да кто ж знал, — Матвей распрямился, потирая ушибленное место. — А ты, я смотрю, сил не жалеешь… Значит, не шутила Лиля, когда говорила, что ходить мне битым.
Не уверенная, что на это ответить, Варя только пожала плечами и отвернулась. Она изо всех старалась производить впечатление сдержанной и холодной особы, так как ей определенно не нравилось, что от одного только появления Матвея ее коленки начинали дрожать и подгибаться, будто она чувствительная барышня из рассказов Пушкина.
Однако холодный прием молодого человека не смутил, он брал крепости и покруче. Облокотившись об окно так, что теперь Варя смотрела не на ночную Москву, а на Матвея во всей его самодовольной красе, он предпринял еще одну попытку начать беседу.
— Неплохой вид, да? — сказал он, даже не потрудившись для приличия глянуть в окно.
— Да, — откликнулась Варя, упрямо глядя в сторону. — Москва ночью завораживает.
— «Завораживает»? Какие умные слова для такой малышки! — протянул Матвей, отпивая из бокала нечто, что на неопытный Варин взгляд напомнило бурбон. По крайней мере, жидкость, которую постоянно пил Дэймон из «Дневников вампира», имела тот же золотистый оттенок, да и бокал был похож.
От этих слов наваждение, которое окутало ее от одного только звука голоса молодого человека, дало трещину, и Варя будто бы стала свободней дышать. Она даже смогла поднять на него глаза и саркастически вздернуть бровь.
— Считать собеседника глупее, чем он есть — не лучший способ понравиться, — заметила она.
— С большинством девушек срабатывает, — пожал плечами Матвей, ухмыляясь. – Вы, знаешь ли, любите плохих мальчиков, а от хороших воротите нос. К тому же, уже давно доказано всем мужским полом, что чем хуже с вами обращаешься, тем охотнее вы летите на пламя, наши миленькие мотыльки, — осклабился он.
Варя только молча покрутила пальцем у виска. На сию тираду ей уж точно нечего было сказать, хотя бы потому, что часть про «плохих» парней была в некоторой степени правдой. У плохишей было это особое очарование, к которому стремятся мягкосердечные девушки. Им кажется, что они могут исправить этого несчастного, чем парни бессовестно пользуются. Варя себя такой не считала, по крайней мере, она искренне надеялась на это.