— Мой брат мог бы с тобой поспорить, — сказала Варя наконец. — Он не ведет себя как урод, тем не менее, подружек у него было больше, чем я успевала считать.
— А-а, — протянул понимающе Матвей, — так у тебя есть ролевая модель идеального парня. Действительно, такая стратегия не подойдет. А брат твой весь такой «совершенство-во-плоти»? — показал он пальцами кавычки. — Что ж, — он ослепительно улыбнулся, неуловимо меняясь. Дьяволенок, танцевавший в его глазах, внезапно исчез, а ему на смену явился смиренный ангелок, сама невинность. — Я могу быть и таким!
Варя почувствовала, как та желейная кучка самообладания, что собралась за этот короткий разговор, начала снова расползаться от одного взгляда теплых карих глаз, и разозлилась. Эта эмоция была куда приятнее, к тому же позволяла держать себя в руках и не попадать в зону обстрела очаровательными стрелами.
— Слушай, прекрати, ладно? — не выдержав, воскликнула Варя, энергично взмахивая бокалом. Матвею очень повезло, что она успела выпить почти весь сок, иначе на его серой футболке появилось бы симпатичное творческое добавление.
— Прекратить что? — Матвей потешно вытаращил глаза, отчего его лицо стало еще невинней. Он выглядел будто удивленный младенец.
— Ты знаешь, — Варя неопределенно помахала ладонями в воздухе, - это. Не надо на меня так смотреть, и флиртовать не надо, и заигрывать, — она практически видела, как щеки наливаются краской, что за тот вечер случалось куда чаще, чем она того хотела.
— Почему? — в вопросе прозвучала вся скорбь этого мира.
— Хотя бы потому, что мне этого не нужно, — поняв, что слишком много жестикулирует, Варя скрестила руки на груди, не забыв предварительно поставить бокал на низкий столик рядом. Несмотря на то, что футболка на ней была довольно старой, это была одна из лучших белых футболок, что у нее была, и портить ее не хотелось.
— Легкий флирт полезен для здоровья, между прочим, — назидательно произнес Матвей, поправляя кудрявые волосы легким движением головы. Волны, показавшиеся Варе русыми, на самом деле оказались темно-коричневыми, и в их обрамлении лицо молодого человека казалось еще более точеным. Скулы выглядели острее, нос — прямее, а глаза — выразительней.
— Матвей, — сказала Варя, силясь не закатить глаза, — давай просто сойдемся на том, что ты прекратишь это бессмысленное занятие и найдешь себе другую жертву, хорошо?
Настроения на лице молодого человека переключались будто по щелчку тумблера. Только что он был само очарование и соблазнение в одном лице, как вдруг, всего через секунду, его накрыла серьезность и задумчивость. Против воли Варя задумалась, чем он занимался в жизни. Такая мимика, такое подвижное лицо вполне могли принадлежать актеру. Или мошеннику, смотря к чему лежала его черная душа.
— Жертву? — эхом повторил он. — Не думай о себе, как о жертве, я ж не маньяк какой-то… — тембр его голоса изменился, став глубже и как-то проникновенней. — Просто ты выглядишь такой одинокой и печальной, что немного радости тебе явно не помешает.
— Архг, — закатила глаза Варя. — Вот опять ты начинаешь, прекрати!
— Нет-нет, на этот раз я абсолютно серьезно, — Матвей поднял руки ладонями вверх, выставляя их перед собой подобно белому флагу. — Едва я тебя увидел, как заметил грусть, притаившуюся на дне этих прелестных серых глаз, и решил во что бы то ни стало убрать ее оттуда. Не должна она жить в столь юной девушке!
Во время этой пламенной речи брови Вари поднимались все выше, и выше, и выше, пока лицо ее не стало похоже на комедийную маску клоуна.
— Нет, это, конечно, все очень поэтично, — сказала она после паузы, — но мне совершенно не нужно.
— Точно? — Матвей неуловимо быстро протянул руку и, не успела Варя отдернуться в сторону, дотронулся до ее щеки. — Я ведь могу быть и поэтом, читать поэмы перед сном и приносить маки в постель на рассвете.
Выдохнув, Варя закрыла глаза и сосчитала от десяти до нуля. Ей внезапно захотелось вспомнить все свои бойцовские навыки и сломать самодовольному красавчику нос или руку. Или и то, и другое. Если бы кто ее спросил, то она затруднилась бы объяснить, что именно ей так не нравилось, но желание треснуть Матвея по лицу уступало только желанию сломать что-нибудь жизненно-важное Астахову в лучшие моменты их искрометного общения.
— Убери… руки… — выдохнула она, раскрывая глаза. Она обнаружила, что Матвей склонился к ее лицу, а взгляд его было донельзя глубоким и проникновенным. Но в этот раз Варя сумела устоять против его дьявольского обаяния, будто за какие-то доли секунды у нее внезапно появился иммунитет против этого заболевания.
Его пальцы все еще лежали на ее щеке, там, где они касались ее кожи, оставался горячий след, но если сначала это было даже приятно, то теперь начинало ее раздражать. Хотя бы потому, что Варя не любила, когда ее касались посторонние люди, которым это делать не позволялось.
Она уже была готова устроить сцену, потому что напряжение внутри нее росло все сильнее, когда рука вдруг исчезла так же быстро, как и появилась. Тумблер снова щелкнул, и на сцену выступил совершенно другой Матвей. Он откинулся назад, отодвигаясь от Вари на пионерское растояние, и довольно улыбнулся, и это была совершенно иная улыбка, чем до того. В ней не было ни заигрывания, ни обещания, она была простой, не содержащей намека на нечто большее.
— А ты стойкий солдатик, мне нравится, — сказал он, отпивая из бокала. — Я не хочу сказать, что еще ни одна девушка не сумела противиться, — он ткнул пальцем в грудь, — этому, но их можно пересчитать по пальцам. Добро пожаловать в клуб! — ухмыльнулся он, переводя взгляд на толпу позади них.
— Не думаю, что мне нравится быть в этом клубе, — пробормотала Варя прежде, чем успела сформулировать предложение как следует. Матвей глянул на нее насмешливо, как бы говоря: «Да ладно». — То есть, — тут же выпалила она, поняв, что сморозила чушь, — не думаю, что мне в принципе хотелось бы иметь с тобой дело, во всех смыслах.
Матвей громко рассмеялся, его грудь заходила ходуном, будто бы слова Вари были самой смешной шуткой на свете.
— Думаю, мы подружимся, — подмигнул он ей.
— Я в этом сильно сомневаюсь, — покачала Варя головой, недоумевая, почему Матвей привязался именно к ней. Потому, что она была свежим, так сказать, мясцом?
— Не отказывайся, пока не попробуешь, — Матвей покачал пальцем перед ее лицом. — Вдруг за фасадом невероятно привлекательного плэйбоя скрывается хороший веселый парень, который иногда может быть серьезным и вдумчивым, а может быть и жилеткой, которую не будет против выслушивания страданий. Да я вообще очень разносторонний! — воскликнул он, смеясь. Варя вскинула бровь с изрядной долей сарказма в глазах. — Танцую, пою, вышиваю крестиком и гладью, готовлю, вяжу носки и шарфы, консервирую банки, ношу сумки, отвечаю на звонки, выполняю просьбы…
— Ладно-ладно-ладно! — Варя подняла руки ладонями вверх, поспешно прерывая эту восхваляющую тираду. — Сдаюсь, — сказала она, вздыхая. Стоило признать, что Матвей знал, как настоять на своем.
Матвей растянул губы в победоносной улыбке, наигранно поправляя волосы в стиле королевы драмы. И у него это движение вышло невозможно естественно, будто бы он только этим и занимался в жизни.
— Отлично, — он достал из заднего кармана телефон и протянул его Варе. — Запиши свой номер.
Варя взяла из его рук новенький айфон, недоуменно косясь на гаджет.
— А номер мой тебе для того, чтобы? ..
— Ну, должен же я буду пригласить тебя выпить кофе как-нибудь на днях, — как само собой разумеющееся сказал Матвей. На скептический взгляд Вари он только очаровательно улыбнулся. — А что? Друг не может пригласить друга на чашку кофе?
— Эээ… — протянула Варя, чувствуя, как краска снова начинает заползать на лицо. Грязные мыслишки о том, что, как правило, случается в книгах и фильмах после того, как один персонаж зовет другого на «кофе», сами собой поползли в ее голову.
Матвей совершенно точно угадал ход ее мыслительного процесса и хохотнул, запрокидывая голову так, что она чуть не ударилась об окно.
— Нет, если вдруг ты не сможешь устоять перед моим обаянием и попытаешься лишить чести в подворотне… — смеясь произнес он и понизил голос до заговорщицкого шепота, — то я даже поддамся!