— К тебе домой, — отозвался тот. — Тебе надо переодеться. Не повезу же я тебя в кафе в школьной форме? А если ты ко мне приставать начнешь? Тебя ж неправильно поймут!
Матвея от расправы спасло только то, что он вел машину.
— Ага, а откуда ты узнал, где я живу?
— Так Роза сказала, — глядя на Варю в стиле «Элементарно, Ватсон», произнес он. — А ей сказала Лиля, — опережая следующий вопрос, добавил Матвей.
Это объяснение Варю удовлетворило, потому что Лиля знала все. Иногда она выдавала совершенно невероятную информацию, и Варя поначалу удивленно расспрашивала ее, где она это узнала. Но каждый ответ Лили повергал ее в еще больший шок, поэтому со временем Варя научилась принимать как данность то, что Лиля была гораздо умнее ее, что заметно облегчало жизнь. Будь Лиля злым гением, то мир был бы в опасности, но та ответственно относилась к своему супер-мозгу. Она уже подала заявление, сопровождающееся коробкой дипломов и сертификатов, в Гарвард, и Варя была уверена, что ее примут.
Матвей собирался идти вместе с Варей к ней домой, на полном серьезе уверенный, что ждать даму придется долго. Но у самой Вари против этого было два серьезных аргумента. Зубы Барни – раз, агрессия ко всему роду мужскому – два. К тому же, она никогда долго не собиралась. Воспитание брата научило ее одеваться быстрее, чем кипит чайник на кухне. Достигалось это просто: если Варя не приходила на кухню полностью готовая вовремя, он съедал ее завтрак и отправлял в школу голодной.
Матвея аргументы впечатлили, особенно, когда Варя показала ему фотографии Барни, сделанные в моменты, когда он впечатляюще зевал или лез облизываться к любимой хозяйке, и он благоразумно решил остаться в машине. Поднявшись в квартиру, Варя устроила сеанс «почесушек» для Барни, который остался очень этим доволен, поставила розы в воду, быстро сменила школьную юбку на выходные джинсы, и спустилась обратно. Ее школьная блузка вполне подходила для простого «кофе». Часы говорили, что прошло всего двадцать минут.
Матвей изумленно вытаращил глаза, когда увидел ее, выходящую из подъезда. Усадив Варю в машину, он даже похлопал.
— Мадам, я восхищен, — Матвей шутливо поклонился, пока Варя пристегивалась.
В общем и целом, общаться с Матвеем Варе понравилось. Конечно, в те моменты, когда он приглушал свое убийственное очарование и вел себя как обычный парень, а не ходячий похититель сердец. Возможно, не общайся Варя с Лешиными друзьями и многочисленными поклонниками Али, она бы чувствовала себя по-другому. Возможно, она бы сидела, смутившись и не зная, что сказать, и робела бы от того, что такой взрослый молодой человек обратил на нее внимание. А уж если бы он начал применять к ней весь свой арсенал, как тогда, у Лили дома…
С ним правда было легко. Можно было спокойно язвить и бросаться резкими комментариями, не опасаясь, что он поймет это как-то неправильно или обидится. Но чем дальше, тем сильнее понимала Варя, что влюбиться в такого человека она бы не смогла. А если бы и смогла, то быстро бы оборвала эту связь. Она по натуре была очень ревнивой, а бесконечная вереница девушек, подходившая к ним, где бы они не оказались, даже ее, не имеющую на Матвея никаких планов, кроме как хорошо провести время, слегка нервировали. Она не могла не сравнивать их и себя, причем сравнение было явно не в ее пользу.
Сначала Матвей повез ее кататься на коньках. Услышав, что Варя этого делать не умеет, он только фыркнул. Несмотря на то, что Варя активно возражала, на нее быстро надели коньки и отправили на лед. Матвей был непреклонен, говоря, что еще никто, с кем он катался, не падал, и Варя не упадет. А если упадет, то не видать его — тут он слегка порозовел и запнулся — частям боевого состояния. О каких частях шла речь, Варя старалась не думать.
Накатавшись до полного нестояния на твердой земле, они отправились в кафе неподалеку. Варя даже не заметила, как они дошли. Вроде бы только что они шли, слегка покачиваясь, по оживленной вечерней улице, на которой было полно народу и предпразднично горели новогодние гирлянды, и вдруг тихая узкая улочка и неприметное кафе под названием «Под фонарями».
Это было не совсем «кафе» в том смысле, в котором его понимала Варя. В фойе их встретил вежливый охранник, который предложил пройти в гардеробную и оставить там верхнюю одежду. Причем не было ни гардеробщика, ни номерков. Под гардеробной скрывалась комната со шкафами и вешалками. Варе это показалось подозрительным, но Матвей совершенно спокойно снял дубленку и повесил на вешалку. Это немного успокоило паникера-Варю.
В основном зале было немного сумрачно, так как он освещался, как и следовало из названия, самыми настоящими фонарями, правда, на коротеньких столбиках, так, что они едва доходили до нормального человеческого роста. Свет из них лился будто приглушенный, отчего по яично-желтым стенам ползли сюрреалистичные тени.
Сумрак также скрывал истинный размер зала. Он был не то, что большим, а огромным, и уж точно больше, чем ожидаешь от обычного кафе. В центре зала была небольшая впадина, где стояли пухлые пуфики и низкие столики. На таких пуфиках можно было только возлежать. Вокруг диванной впадины стояли разнообразные столики, за которыми, на стульях-креслицах, то тут, то там, сидели люди. У дальней от входа стены имелся второй этаж, на которых вели две симметричные широкие лестницы. Там, практически под потолком, были отгороженные секции с пуфиками. В углублении под вторым этажом прятался бар, где бармены соревновались в искусстве смешивания напитков.
— Позвольте проводить вас к свободному столику, — воскликнула подлетевшая к ним официантка. Потом она разглядела их получше и произнесла томно: — Привет, Матвей.
Тот подарил девушке, заметно покрасневшей, соблазнительную улыбку профессионального серийного совратителя и положил Варе руку на талию. Варя попыталась сбросить ее, но Матвей только крепче прижал ее к себе, будто призывая не сопротивляться и не ломать ему комедию.
— Привет, Ариш, — он снова улыбнулся. — Замечательно выглядишь. Новая стрижка? Тебе очень идет, — произнес Матвей, подчеркнув слово «очень» и вложив в него особый смысл.
— Ты заметил? Ну, надо же, — стушевалась официантка, и вот теперь точно покраснела. По сравнению с тем, во что превратилось ее лицо, до этого был лишь легкий румянец. — Спасибо, — пролепетала она едва слышно.
— Слушай, а сверху нет свободных диванов? — спросил тем же голосом Матвей. — Мы с моей дамой хотели бы немного уединения… — он подмигнул Варе, — ну, ты понимаешь.
Официантка Ариша ощутимо погрустнела, она-то, решила Варя, точно понимала, зачем Матвею могло понадобиться такое «уединение».
— Ну, центральный диван только что освободился, если тебя он устроит… — пробормотала она, даже не сверяясь с планшетом в руках.
— Спасибо, Ариш, ты как никто умеешь меня порадовать, — Матвей, заметивший, что градус обожания спал, выстрелил в официантку очередной сражающей на повал улыбкой, и та снова стала таять. А Варя перестала ее жалеть. Если эта девушка настолько не могла держать себя в руках, то тут помочь мог только психиатр.
— Следуй…те за мной, — сказала она, в последний момент поправившись.
Ариша повела их наверх, и пока они шли, Варя успела несколько раз задуматься, как только она не получила вывих бедра, так сильно ее филейные части качались из стороны в сторону на высоченных каблуках. Матвею это зрелище весьма нравилось, он чуть ли не облизывался.
Когда они поднимались по ступенькам, Варя увидела, что не только Ариша пожирала Матвея взглядом. Почти все официантки, заметившие, как он вальяжно идет по проходу, нет-нет, да посматривали на него с определенным интересом в глазах. Тем больше от них отличалась девица, сидевшая за одним из столиков внизу. Варе хватило взгляда, чтобы понять, что-то была истинная стерва, настолько же в этом профессиональная, насколько Матвей был мастером в амурных делах. Эта девица глянула на них так, что Варя непроизвольно покрылась мурашками, а потом схватилась за телефон.
Второй этаж был куда меньше, чем первый, и состоял всего из шести секций, в каждой из которых был полукруглый пуфик, столик и фонарь. Секции отделялись друг от друга тканевыми занавесями, который заставляли вспомнить Восток. Потолок был так низко, что будь здесь кто-нибудь двухметровый, он смог бы с легкостью дотронуться до его отделки.