— Ну, и последний вид — девушки-кувалды, — вздохнув, произнес тот, потирая ладонью лицо так, будто это движение могло стереть с него воспоминания о «липучках». — Обычно они появляются тогда, когда ты изрядно пьян или слегка под кайфом. Они кажутся необыкновенными, бьют будто кувалдой промеж глаз, и на утро ты понять не можешь как – как! — ты с этим — Матвей состроил гримасу отвращения, — мог замутить. Обычно они похожи на троллей, эти девушки-кувалды. И не из-за внешности, хотя она тоже свою роль играет.
Варе оставалось качать головой и хлебать поостывший кофе. Классификация Матвея дала ей почву для действительно обширных размышлений. Она никогда не спрашивала у Леши, что тут думает о девушках, пусть он тоже был еще тем ловеласом, хотя, тут Варя была уверена, до масштабов Матвея ему было далеко.
— Конечно, это не исчерпывающий перечень, — сказал Матвей, глядя куда-то вглубь кафе. — У каждого вида есть свои степени, например, «отчаявшаяся», но основное деление такое. О, свет очей моих, — внезапно он придвинулся ближе к ней, наклоняясь и беря ее за руку, — ты мне нужна! — воскликнул он, шевеля бровями. Если это был намек, то Варя его не поняла.
— Ты с дуба рухнул? — она попыталась отодвинуться, но Матвей ей этого сделать не дал, придавив к месту.
Он сделал страшные глаза, причем губы были все еще растянуты в соблазнительной улыбке, отчего от выражения его лица у Вари мурашки побежали по спине. «Кажется, крыша-то у него и правда поехала…»
— Помнишь я говорил о липучках? — прошипел он практически на ультразвуке, наклоняясь еще ближе, так, что Варя оказалась почти вдавлена в пуфик. — Подыграй мне и громко скажи, что прощаешь меня за все! Пожалуйста!
В его голосе слышалось отчаяние. Варя скосила глаза в ту сторону, куда он до этого смотрел, и увидела, как по лестнице на второй этаж поднимаются две девушки, одна из которых была той, что сверлила с ненавистью их спины. Вторая — обладательница длинных блестящих черных волос — смотрела на них с не меньшей злобой и целенаправленно надвигалась.
«Я пожалею», — успела подумать Варя прежде, чем выпалила:
— О, Матвей! — с придыханием воскликнула она, чем ошарашила самого мастера шоу. — Как я могу не простить тебя? Ты нужен мне, Матвей! Как… воздух! Да, как воздух! — нашлась Варя, почувствовав, что фантазия готова ее покинуть.
— Душа моя! — с улыбкой идиота заорал Матвей, поднося к губам зажатую в его пальцах Варину ладонь и начиная неистово ее лобызать. Он проявлял чудеса мимики: пока левый глаз впивался в Варю влюбленно, правый упорно косил, пытаясь разглядеть приближающихся девушек. — Я больше никогда тебя не подведу!
Варя стала также неистово оттаскивать от него обслюнявленную ладонь, но Матвей и это умудрился обыграть так, будто не она от него пытается отодвинуться, а он стремится прижать к себе девушку сильнее. Маневр закончился тем, что Варя оказалась впечатана в мужественную грудь, лишенная возможности дышать чем-то, кроме его парфюма. «Ну, — подумала она с некоторой доли иронии, — зато хотя бы руку отпустил».
— И что. Здесь. Происходит, — донесся до Вари недовольный голос с ощутимым акцентом. Он звучал немного приглушенно. Говорившая девушка явно приняла лишнюю таблетку «Стервозола».
— О, Лейла, какая… неожиданная встреча, — ответил ей Матвей, и вот его Варя слышала отлично, она даже внутренние вибрации связок чувствовала. Недовольно завозившись, она попыталась освободиться от смертельного захвата, но Матвей ей этого сделать не дал. Тогда Варя, понимая, что больше ей ничего не остается, стала щипать его за бок в том месте, где нормальные люди боятся щекотки.
Матвей задергался, отчего Варино лицо вжалось в его грудную клетку еще сильнее, перекрыв ей доступ кислорода. Вероятно, со стороны это не выглядело как отчаянная борьба за воздух, потому что черноволосая дамочка начала громко протестовать и бить Матвея сумочкой. Улучив момент, Варя сделала героический рывок вверх и прошипела ему на ухо:
— Я дышать не могу!
Сообщение дошло до Матвея не сразу, но он все же ослабил хватку, позволяя Варе отодвинуться и вздохнуть полной грудью. Заодно у нее появился шанс рассмотреть охотницу до ярого противника брака.
Ей хватило две секунды, чтобы понять, почему Матвей позарился на такую мадам. Девушка была не то чтобы шикарна, она была похожа на сошедшую с Олимпа богиню, на модель с главного разворота «Playboy». Вид не портили даже странные глаза, слишком далеко посаженные. Они притягивали к себе все внимание, отчего с первого взгляда оставался незамеченным нос с горбинкой.
Девушка окинула Варю оценочным взглядом, повесила на нее ценник «секонд-хэнд» и более вниманием не удостоила, сложив руки под грудью и повернувшись к Матвею, который под ее взглядом как-то съезжился.
— И что это за лахудра? — спросила она.
Варя заслушалась ее голосом, который переливался как колокольчик, поэтому даже не сразу поняла, что лахудрой назвали именно ее. А когда поняла, то возмущенно сдвинула брови.
— Лейла, — закатывая глаза, сказал Матвей. — Это не лахудра, это моя невеста, — одновременно он, что было мочи, сжал Варину руку, как бы намекая молчать.
Лейла резко покраснела, а ее подруга вытаращила глаза на Варю. И она понимала с чего: променять горячую южную красавицу на нее? Это ж каким извращенцем надо быть?
— Понимаешь, — продолжил Матвей, наслаждаясь произведенным эффектом, — когда мы с тобой повстречались, моя прелесть как раз заявила, что расторгает помолвку, и вернула мне кольцо. Мне было очень плохо, — сокрушенно вздохнул парень, а Варя заметила, что вокруг них постепенно собираются зрители. Ариша так вообще стояла неподалеку с самого начала, прикрываясь подносом и слушая в оба уха. — Я нашел утешение в тебе, Лейла, но это было лишь утешение. В моих мыслях всегда была только она, моя принцесса! — патетично воскликнул Матвей, глядя на Варю как на последний спасательный круг на тонущем корабле.
Лейла пребывала, мягко говоря, в шоке, молча раскрывая и закрывая рот, будто рыба, выброшенная на солнцепек. Надо сказать, у Вари было похожее состояние, такого представления в театре одного актера она не ожидала.
Матвей незаметно тыкнул ее в бок, призывая сказать хоть что-то.
— Эээ… да, — проявила Варя чудеса красноречия. — Матвей… — она скосила глаза, — сложный человек, но мы нашли, эм, взаимопонимание. Понимаешь?
На лице Лейлы было написано полное, абсолютное непонимание. В ее глазах отражался некий сложный мыслительный процесс, но шел он слишком медленно для того, чтобы сгенерировать что-нибудь вразумительное. Молчала, уставившись на них, и ее подруга. Зрители театра, что характерно, также не отличались разговорчивостью.
Варя почувствовала нарастающую неловкость. Обычно она легко переносила тишину в разговоре, иногда она даже специально задавала какой-нибудь провокационный вопрос, чтобы собеседник, наконец-таки, замолчал. Но в этой ситуации… чем дальше, тем более неудобно ей становилось. Матвей находился в таком же затруднительном положении, что и она, однако сносил неудобства стойко, загораживаясь от Лейлы Варей.
Наконец, процесс в голове девушки завершился, и она сумела сформировать внятную мысль:
— Так ты… Ты… обманывал меня?! — завизжала она, срываясь на ультразвук к концу фразы.
Все присутствующие синхронно вздрогнули, порываясь заткнуть уши пальцами. Настала Варина очередь тыкать в бок Матвея. Тот, театрально вздохнув и закрыв ладонями ее уши, обратился к Лейле:
— Думаю, в данной ситуации пострадавшей стороной является сия прелестная звезда моей арабской ночи, а не ты, — сказал он суфлерским шепотом. — Поэтому прошу тебя, Лейла, уходи, не отравляй наше счастье напоминанием об ошибках прошлого.
— Значит, я — ошибка прошлого? — атака ультразвуком продолжалась. — Подонок! Урод! Ублюдок!
— Думаю, об этом тебе лучше спросить у моей матушки, — услужливо вставил Матвей в гневную тираду.