– Ладно, – сдалась она, видя, как грустные и обреченные глаза Леси тут же зажигаются азартом. «Развели меня, как чай в водичке» – удрученно подумала Варя. – Только надо позвонить твоему брату, сказать, где ты.
– Не надо ему звонить! – тут же запротестовала Леся. – Он взбесится и поедет за мной.
– Не поедет, – сказала Варя, открывая в ее телефоне контакты.
Леся сразу как-то приуныла, опустив голову. Закатив глаза, Варя толкнула к ней пакет с баранками. Девочка из пучины печали не вынырнула, но баранками захрустела довольно энергично. «Ее что, дома вообще не кормят?» – пронеслось в голове у Вари, когда она пролистывала список контактов в поисках Астахова. Как того следовало ожидать, у Леси он значился как «Глебушка».
Не веря, что она это делает, Варя нажала на телефонную трубку и поднесла телефон к уху, слушая гудки. Глеб ответил на четвертый.
– Ты совсем обленилась, что не можешь поднять задницу и пройти пять метров? – раздалось в динамике так громко, что Варя даже отодвинула телефон на несколько сантиметров и убавила громкость. Одновременно с этим она поняла, что Астахов даже не догадывался, что его излишне умная сестра находится вовсе не дома.
– Ну, как оказалось, нет, – произнесла Варя, гадая, поймет Астахов, кто с ним говорит.
Не понял.
– Леся, какого х… хрена?
Злость в его голосе нарастала в геометрической прогрессии. Варя услышала, как он затопал куда-то, вероятно, в комнату Леси, пинком распахнул дверь… Наступила относительная тишина, если, конечно, не считать визгливых воплей где-то в отдалении. Варя решила, что то была Новикова, упражнявшаяся в оперном пении.
– Я же говорила, он тот еще псих, – прошептала Леся.
Варя отмахнулась от нее и отошла в сторону. Несколько секунд спустя в трубке снова раздался голос Глеба, на этот раз менее громкий, зато более злой.
– Леся, – позвал он, – а ты, собственно, где?
Неожиданно Варя узнала в его голосе интонации Леши, когда тот был крайне взбешен очередной ее выходкой. Конечно, Астахову до ее брата было как до луны на перекладных, однако было очень похоже. Вздохнув, она покрепче ухватилась за телефон, представив, как отреагировал бы Леша, не найди он ее в комнате, когда, согласно всем канонам, она должна была бы там быть.
– Она у меня, – ответила Варя. Потом до нее дошло, что она звучит немного похоже на коварного похитителя из третьесортного боевика, и она поспешно добавила: – В смысле, она сама приехала, сидит вон теперь, грызет баранки.
Послышался шорох, будто бы на том конце провода прикрыли рукой микрофон, потом Варя услышала, как Астахов говорит что-то резкое, затем раздался хлопок двери, и наступила теперь уже полная тишина.
– А кто это? – спросил он.
Варя устало потерла переносицу, предчувствуя, что грядет.
– Это Варя, – сказала она, – Воронина.
– В… Воронина?! – сказать, что голос Глеба был шокированный, ничего не сказать.
– Единственная, неповторимая и дальше по списку, ага.
– Ты… Ты не прикалываешься? – спросил Астахов, неуверенно. – Это не какой-нибудь плохо продуманный развод?
Закатив глаза, Варя вытянула руку с телефоном в сторону Леси.
– Скажи что-нибудь, а то он не верит, – попросила она.
Вздохнув, Леся отложила баранку в сторону. Не забирая телефон из Вариных рук, она наклонилась и громко воскликнула:
– Я домой не поеду, пока там эта истеричка!
– Убедился? – поинтересовалась Варя, наблюдая, как удовлетворенная Леся складывает руки на груди. На том конце провода повисло молчание. Видимо, Астахову тоже было необходимо время, чтобы переварить новую информацию.
– Так она из-за Вики ушла, что ли? – наконец, подал голос он.
Варя кивнула и промычала что-то неопределенное с положительным оттенком. Она ждала, пока Глеб додумает, что надо бы поехать и забрать сестру домой, и была уже готова выдвигать аргументы против. Несмотря на то, что ей совсем не хотелось развлекать Астахову-младшую оставшийся вечер, подвергать неокрепшую детскую психику Викиным выходкам ей хотелось еще меньше. В конце концов, Леся была не виновата в том, что Новикова была истеричкой.
Однако Астахов пошел по непроторенному пути и огорошил Варю.
– Слушай, – сказал он, – можно она у тебя переночует?
– Эээ… – растерянно пробормотала она. Шаблон начал рваться, ведь она-то думала, что Астахов будет требовать вернуть ребенка…
– Я понимаю, что ты вряд ли хочешь нянчиться с этой идиоткой, которая додумалась сбежать из дома, когда родителей нет в городе, но у меня тут Вика, и она… – Глеб вздохнул, и Варя даже через трубку услышала в его голосе усталость. – Короче, можно она у вас останется? Я за ней утром приеду.
Варя покосилась на Лесю, которая с догорающим угольком надежды в глазах смотрела на нее, вздохнула. Теперь, когда роли внезапно поменялись, ее уверенность в том, что не стоит девочку подвергать психологическим атакам, как-то внезапно стала исчезать, а в голову закрался крохотный червячок сомнений, а не спланированная ли это диверсия.
– Буду должен, – добавил Глеб, слушая тишину на проводе.
– Ну, ладно, – сдалась Варя. Лицо Леси тут же озарилось довольной гримасой.
Внезапно тишина в трубке была прервана громким хлопком, послышалась непонятная возня и требовательный женский голос, что-то вопрошающий.
– Ладненько, я побегу, – торопливо сказал Глеб. – Спасибо, Варь!
Едва он это сказал, как раздался дикий визг, переходящий в ультразвук. Прежде, чем он отключился, Варя успела услышать вопли Новиковой, раз за разом повторявшую ее фамилию.
– Мда… – пробормотала Варя, кладя телефон на стол. Леся понимающе закивала.
– Теперь понимаешь, да? Это просто поле боевых действий какое-то, а не дом, – пожаловалась она.
Варя кивнула, отлично представляя, насколько громкой могла быть Вика, если ей что-то хотелось. А уж когда она злилась, то можно было смело затыкать уши берушами – только так ее можно было нормально слышать без угрозы для барабанных перепонок.
Оттолкнувшись от стола, Варя направилась к большому шкафу вдоль стены. Насколько она помнила, именно там они хранили гостевые постельные комплекты.
– Ладно, пойдем, постелю тебе на диване. Ты ведь взяла с собой пижаму, да?
*
Разбудил Варю запах запеканки. Это было странно, так как обычно запахи к ее подъему по утрам никак не относились. Как правило, ее побудкой занимался Барни, который сначала окунал морду в миску с водой, а потом засовывал мокрый нос под одеяло. Это действовало куда лучше будильников, так как ледяная морда, с которой активно капает, никуда не исчезает в отличие от легкого движения пальцами по экрану телефона, который тут же выключает неугодной царской головушке звук.
Однако тем утром Барни Варю не потревожил. Недоуменно посмотрев на часы, Варя поднялась с кровати, поморщившись, когда ее босые ступки коснулись холодного пола. В квартире действительно пахло запеканкой, как раз такой, какую очень любил Леша, банановой с шоколадом. Ее умела делать только мама, и по утрам она ее готовила очень редко, так как для того, чтобы ее сделать, ей приходилось вставать на час раньше как минимум.
Варя уже собиралась выйти из комнаты в разведывательных целях, как остановилась. Она спала в одной майке, что было нормально, когда в квартире находились только они с мамой, но при наличии гостей стоило соблюдать хотя бы какие-то условности. Порывшись в шкафу, она извлекла на свет старые пижамные шорты, верх от которых затерялся в неизвестности, и надела. На шортах были изображены белые барашки на синем фоне, Варе их когда-то давным-давно кто-то подарил из родственников. Было это лет шесть назад, но они до сих пор на нее налезали.
Тихо ступая по прохладному деревянному полу, Варя прокралась к гостиной, откуда слышались голоса. Выглянув из-за стены, она увидела маму в фартуке, Лесю в черной пижаме c черепами и довольным лицом, измазанным шоколадом.
Этот неугомонный ребенок снова был полон энергии, будто не она уснула только во втором часу ночи. Варя бросила на нее хмурый взгляд. Люди, которые по утрам пели, словно бодрые соловьи, перепившие энергетика, вызывали в ней искреннее недоумение. Как можно было не любить спать? Тем более в субботу утром.