– Доброе утро, – поздоровалась мама, помахав лопаткой. – Между прочим, мы уже погуляли с Барни и сделали завтрак, пока ты, соня, спишь.
– Какие вы молодцы, – буркнула Варя, подходя к столу, на котором стояло огромное блюдо с ароматной запеканкой. Потерев заспанные глаза, она тяжко вздохнула. – Можно кофе? – с надеждой спросила она, но мама только цокнула языком. – Да-да, я помню, «хочешь кофе – делай сам», – надежда в голосе угасла.
Курсируя между кухонным столом, кофеваркой и холодильником, Варя постепенно просыпалась. Этому активно способствовал Барни, который следовал за ней след в след, надеясь, видимо, на то, что Варя случайно что-нибудь уронит прямо в его с готовностью подставленную пасть. Как говорится, что упало, то пропало.
К тому моменту, как ее губ коснулась обжигающая ароматная жидкость, Варя уже практически была готова окунуться в дивный новый день. Отпив глоток, она поморщилась, так как кофе был черным и совсем не сладким. Первая чашка утром должна была быть именно такой – бьющей по голове отбойным молотком.
Леся и Марьяна Анатольевна что-то активно обсуждали, и, насколько хватило Варе сознания, эта тема касалась собак. Кажется, Леся в красках рассказывала про их с Варей первую встречу, когда ее напуганный песик пытался сбежать от хозяйки, а Варя сумела его поймать.
– Кстати, дочь, – совершенно неожиданно для последней сказала мама, – сходи к Леше, позови его к нам завтракать. Если он потом узнает, что мы ели запеканку с бабанками, а его не позвали, не миновать нам беды.
– С чем-чем? – переспросила Леся недоуменно.
– С бабанками, – со смешком повторила Марьяна Анатольевна. – Когда мой сын был маленьким, он не мог выговорить слово «банан», путался в количестве «н». Зато буква «б» ему очень нравилась.
– Ага, поэтому запеканка у нас не с бананками, как у всех нормальных людей, – страдальчески произнесла Варя, – а с бабанками. А позвонить? – добавила она, повернув голову в сторону мамы.
– Я звонила несколько раз, но он не берет трубку, – пожала плечами Марьяна Анатольевна.
– Так может его вообще дома нет!
– Машина на месте, я в окно видела. Иди-иди, ленивец, – мама протянула руку и щелкнула Варю по носу, насмешливо щурясь, когда та вяло отмахнулась. – Все равно не ешь.
– Ладно, – закатила глаза Варя.
Поставив чашку на стол, она прошлепала в свою комнату, накинула толстый махровый халат, который использовался исключительно как верхняя одежда при походах к Леше, потом переместилась в коридор, сунула босые ноги в сапоги и отправилась в дальнее путешествие в квартиру этажом выше.
Леша съехал от них три года назад, как только смог наработать достаточно денег, чтобы сначала снимать собственное жилье, а потом и выкупить его у владельцев. При том, что он хотел жить отдельно, он не мог пойти против требования матери, поэтому искал квартиру как можно ближе к ним. К тому же он не мог оставить без присмотра сестру, так как был уверен, что только дай Варе волю, она пойдет в разнос.
Поэтому, когда он узнал, что их соседи сверху собираются съезжать, он подсуетился и купил квартиру. И рядом, и вместе с тем отдельно. Леша мог навещать маму с Варей хоть каждый день, забегая перед работой, поедать любимые мамины блюда, но при этом сохранять самостоятельность и водить домой столько подружек, сколько вздумается его вольной душе.
Поднявшись по лестнице, Варя подошла к точно такой же двери, как у них, и открыла ее своими ключами. Леша на всякий случай сделал несколько комплектов, чтобы его родные могли в любой момент попасть к нему домой, даже если его самого дома не будет.
Лешина квартира была практически точной копией их с мамой квартиры, однако обставлена она была иначе. Например, коридор был больше за счет перенесенной стены. Это дополнительное место занимали лыжи, горный велосипед и большая спортивная сумка, в которой можно было найти вход в Нарнию, если сильно постараться.
В общем и целом, квартира Леши носила на себе отпечаток молодого холостяка, который жил в свое удовольствие и особо не заботился из-за того, что его носки внезапно оказывались на люстре.
В коридоре, что характерно, было темно, хоть глаз выколи. У Леши было хорошее ночное зрение, к тому же он в душе был еще большим евреем, чем его родные, поэтому он активно экономил электроэнергию, передвигаясь по дому в потемках. К тому же он любил спать до полудня, будучи в этом очень похожим на сестру, поэтому Варя совсем не удивилась. Варя тихо прикрыла за собой дверь, скинула халат, потянулась повесить его на крючок… И поняла, что пришла не вовремя. На крючке, который обычно был пустой, висела чья-то шуба. Она была короткой, очень мягкой и пахла духами, аромат которых почему-то показался Варе знакомым. «Наверняка, какая-то популярная хрень», – подумала она, осторожно кладя халат на тумбу под крючками.
Сбросив сапоги, Варя осторожно прокралась между сложенных друг на друга коробок, чуть не споткнувшись о женскую сумочку. Ее снова посетило чувство, что где-то она уже эту сумочку видела. Обдумав это, Варя решила, что Леша подцепил какую-нибудь старшую сестру одного из учеников. Варя часто приходила к нему на работу и болталась среди них, подслушивая их восторженные шепотки насчет тренера.
С кухни послышалось тихое, но донельзя довольное бурчание, в котором Варя различила Лешин голос. «Ну, хотя бы не спит, это радует», – подумала она. Мысль, что она как всегда явилась аки призрак неловких моментов, ее только веселила.
Однако когда Варя дошла до кухни и узрела брата, который, напевая под нос, стоял к ней спиной, готовя что-то на плите…
– Оденься, извращенец! – завопила Варя, тут же отворачиваясь от голых ягодиц Леши, которые дергались в такт песни.
Увидев полотенце, свисающее со стула, красная как рак Варя схватила его и швырнула в сторону Леши, который от ее вопля дернулся и чуть не выронил из рук сковородку, грозя опрокинуть содержимое на самое дорогое.
– Какого черта ты тут делаешь! – заорал он, перемежая литературную речь с благим матом. Схватив полотенце, он судорожно обернул его вокруг бедер и еще на всякий случай прикрылся журналом, схваченным со стола.
– Какого черта ты голый?! – вторила ему Варя, чувствуя, как горят щеки.
– Я у себя дома!
Как будто ситуация и без того была недостаточно неловкая, дверь ближайшей к кухне комнаты открылась, и оттуда выплыло еще одно прекрасное создание, не утруждающее себя одеждой…
– Варя? – выдохнула в ужасе Аля в тот момент, когда Варя во все глаза уставилась на нее и закричала: «АЛЯ?!» Так вот почему запах духов и сумка показались ей знакомыми…
Варя прижала к глазами ладони и поспешно отвернулась, вопя. Алевтина вся покрылась красными пятнами смущения и умчалась обратно в комнату, сверкая пятками. И не только пятками, но этот образ Варя упорно старалась забыть, как и голые ягодицы брата.
– Слишком много голых тел! Слишком! – восклицала Варя, пока два застигнутых врасплох вроде бы взрослых человека придавали себе приличный вид. Теперь она видела детали, которые упустила, когда зашла: женские колготки у дивана, забытую деталь женского туалета под столом, два бокала в раковине…
Несколько минут спустя пунцовая Варя, скрестив руки на груди, стояла перед виновниками травмы нежной детской психики и сверлила их грозным взглядом. Аля, успевшая полностью собраться до того, как догорела метафорическая спичка, сидела на стуле, положив ногу на ногу. Она смотрела куда угодно, только не на Варю, и трогательно смущалась. Ее светлые волосы были в полном беспорядке, косметика под глазами размазалась…
Леша же не проявлял никаких признаков хотя бы каких-то угрызений совести. Первый шок, когда он внезапно увидел Варю на своей кухне, пока он кашеварил в чем мать родила, прошел, и теперь он сидел рядом с Алей на стуле, довольно скалясь. Одеждой он также решил себя не утруждать, попросту закутавшись в простыню. Теперь его вся эта ситуация даже забавляла.