Истинным спасением для вечно мерзнущей в юбках Вари были чулки, которые она надевала поверх цветных капроновых колготок. К чулкам у нее было двойственное отношение. С одной стороны, они позволяли ей без обморожения перемещаться по улице. Они были удобными, а если выбрать правильные, из качественного кашемира, то чулки держались на месте и не сползали. С другой стороны, они зрительно делали ее и без того тонкие ножки совсем невидимыми, а юбка из-за них казалась короче, чем была, и все это заставляло Варю чувствовать себя не в своей тарелке. Не то чтобы она уделяла много внимания тому, что надевает, но иногда эти девчачьи проблемы прочно застревали в ее голове.
До того славного момента, когда начинались занятия и большая часть учеников прибывала в школу, оставалось еще почти сорок минут. Смирившись с неизбежным, Варя достала из рюкзака телефон с наушниками, толстую книгу, купленную недавно, но уже наполовину прочитанную, и отправилась в мир фантазий, где могло произойти что угодно.
Несмотря на то, что книга сама по себе была написана для детской аудитории, Варя искренне любила всю серию. То были книги Джонатана Страуда, в которых описывались похождения самоуверенного, остроумного и от того еще более интересного джина. Она нашла первую книгу еще тогда, когда ей было десять лет, и с тех пор оставалась верной поклонницей. Увидев в книжном магазине четвертую в серии книгу, она тут же ее купила, ни секунды не сомневаясь.
Пролистав страницы до того места, где держалась магнитная закладка в виде коровы — набор которых подарила ей на Новый Год Аля — Варя углубилась в чтение.
Минуты пролетали незаметно, еще незаметнее переключались песни в наушниках. Варя была настолько захвачена чтением, что не замечала абсолютно ничего кроме картин, которые рисовало воображение перед ее глазами. Вот Бартимеус летит над пустыней спасать барышню с черными глазами, вынашивающую наивный план убить самого царя Соломона…
Внезапная потеря равновесия заставила Варю неловко взмахнуть руками и ногами. Несколько мгновений мозг пытался осознать, что случилось, а до тех пор Варя панически искала точку опоры. Только после мысли, что кто-то просто неудачно подшутил и ее тело не несется на встречу с полом, сердцебиение Вари немного замедлилось. Заметив краем глаза смутный силуэт за спиной, она запустила книгой в обидчика, надеясь, что острые края твердой обложки попадут в какое-нибудь больное место.
— Ты чего творишь?! — взвыл за ее спиной… Да, это был Астахов собственной персоной. И правда, кому еще мог прийти в голову такой гениальный розыгрыш?
Моргнув, Варя сфокусировала зрение и увидела, что класс уже вовсе не пустой, то тут, то там сидят ее одноклассники, а Ника так вообще увлеченно печатает в смартфоне, даже не глядя на клавиатуру. Ее внимание, как, собственно, и внимание остальных в комнате, было приковано к ним. Варя с досадой прикусила губу. Уже ко второму уроку вся школа снова будет трещать, что она побила Астахова. Время идет, ничего не меняется.
Повернувшись к Астахову, который, морщась, трогал следы от уголков книги на локте, Варя смерила его ледяным взглядом. Книга не поранила его настолько сильно, чтобы пустить кровь, просто содрала кожу;
— Ты? Совсем? Больной? — спросила она раздельно, поспешно поправляя юбку, которая от ее активных телодвижений задралась.
— А чего ты дерешься и не отзываешься, когда тебя зовут? — возмущенно ответил вопросом на вопрос Астахов. Он, явно выпендриваясь, снова ходил без пиджака, будто бы холод ему ни по чем. С другой стороны, если катаешься на машине и на мороз выходишь только для того, чтобы переместить тушку из точки А в машинку Б, то и одеваться, как на Северном полюсе не нужно… Рукава рубашки закатаны до локтей, верхняя пуговица небрежно расстегнута, а узел галстука как всегда ослаблен. И нет, Варя не задерживала взгляд на его руках, просто они каким-то образом оказались на уровне ее глаз. К тому же, ничего особенного в них не было. Она могла назвать несколько десятков человек, руки которых были куда впечатлительнее Астаховских.
Варя закатила глаза, складывая руки на груди. Настроение, поднявшееся после очередной дозы приключений, пусть даже чужих и вымышленных, снова устремилось к минус бесконечности. А вот Астахов выглядел свежим и бодрым, что было преступлением против морали и утра понедельника. Рубашка без единой складочки, светлые волосы приведены в продуманно-неряшливый вид, на брюках ни единой пылинки. Сразу видно человека, который просто создан для раздражения других.
— Астахов, чего тебе надо с утра пораньше? — нахмурив брови, поинтересовалась Варя.
Глеб оперся руками о спинку ее стула, немного наклонившись, и закатил глаза, но сделал это скорее для профилактики, чем из-за того, что Варин вопрос его раздражал. По крайней мере, такое у нее сложилось впечатление.
— Видишь ли, — произнес Астахов негромко, чтобы внимательные наблюдатели не смогли услышать больше, чем он хотел, чтобы они слышали, — ввиду последних событий я внезапно обнаружил, что мне негде сидеть. Ну, не с Викой же мне проводить время на занятиях, — добавил он, видя недоумение в глазах Вари.
Он многозначительно замолчал, глядя на нее так, будто она должна была понять все сама. Но Варя в это утро отличалась особенной гениальностью: колесики мыслей ворочались в голове медленно, они протяжно скрипели и путались в вековой паутине зимнего утра. К тому же за окном еще было темно, будто на улице стояла глубокая ночь.
— А единственное свободное место за партами… — продолжил он, теряя надежду на понимание.
— Сядь к Руслану, — произнесла неуверенно Варя.
— Ты видела размах его косой сажени? — усмехнулся Глеб. — Да и я вроде бы не задохлик, так что вместе нам будет очень неудобно.
Варя с сомнением окинула взглядом его фигуру, придерживаясь мнения, что от задохлика Астахов не так уж и далеко ушел. Тем более, когда перед глазами постоянно маячит тело хронического тяжелого атлета в исполнении ее брата, весь остальной мир кажется каким-то мелковатым.
— Тогда сядь к Лиле, ее плечи вроде как еще меньше твоих.
Астахов опустил голову, пряча вырывавшийся смешок.
— Да уж, Варвара, опустила так опустила, — произнес он, фыркая. — Но с Лилей другая история: она вечно носит с собой столько талмудов, что мы с моей скромной тетрадкой на все случаи жизни там просто не поместимся, — скорбно сообщил Глеб, глядя на Варю насмешливо.
— И? — была вынуждена поторопить его с продолжением Варя, когда пауза как-то слишком затянулась.
— Я жду, пока ты сама додумаешься, — сверкнул оскалом Глеб, глядя на нее невозможно довольными зелеными глазами. В них ясно читалась известная всем поговорка: «Сделал гадость — на сердце радость». Только Варя никак не могла уловить, при чем тут была она.
Она снова нахмурилась, чувствуя, что ответ ускользает. «Окей, — думала она, — с Викой он не сядет, с Русланом и Лилей тоже… И где он тогда будет сидеть?» Астахов молча смотрел на нее, оскал на его лице становился все шире, и тут до Вари дошло…
— Лучше поздно, чем никогда! — радостно возвестил Глеб, шлепая портфель на парту рядом с рюкзаком Вари.
— Э, нет! — возмущенно воскликнула она. Вспомнив, что в классе они не одни, она понизила голос до недовольного шепота. — Ты здесь не будешь сидеть! — прошипела она.
— А вот и буду, — показал ей язык Астахов. — Так что просто смирись. И двигайся давай, а то расселась на всю парту.
Он, оттолкнувшись от стула, выпрямился. Оглядев насупленную Варю, которая смотрела на него подобно волку из известного советского мультсериала, он прошествовал мимо нее к парте Руслана. Не успела Варя облегченно выдохнуть, как Глеб схватил стул и перенес его к последней парте. Остановившись рядом с Варей, он выжидающе застыл на месте.
— Двигайся, — сказал он, покачивая стулом в руках.
— Нет, — упрямо сжала губы Варя и, будто это могло приковать ее к месту, скрестила руки на груди.
Несколько секунд они сверлили друг друга взглядами, очень походя со стороны на двух баранов, сцепившихся рогами. Варя не собиралась сдавать позиции, Глеб тоже. Пространство между ними накалилось, еще немного, и воздух поплыл бы, будто под ними кто-то добрый развел костерок или поднес горелку.