И была прервана бодро вкатившейся в класс Ириной Владимировной, как обычно так сильно открывая дверь (Варя всегда думала, что она делала это с пинка), что та ударилась о стену рядом. Классная руководительница выглядела даже еще бодрее, чем Астахов, буквально выстреливая позитивом по сторонам. Варя тяжко вздохнула и сползла по стулу вниз. Астахов покосился на нее, но ничего не сказал.
— Вика, садись, пожалуйста, — проворковала Ирина Владимировна, всплескивая руками. — Звонок вот только что прозвенел!
— Да, конечно, — процедила Вика, глядя на Варю настолько ненавидящим взглядом, насколько это вообще было возможно. Однако, когда она повернулась лицом к классной руководительнице, на лице ее сияла заряженная электричеством яркая улыбка.
Пропеллер повернулась к классу лицом, раскинула руки, словно курица-наседка, и громко воскликнула:
— Дорогие мои! Вот и наступил январь!
Варя тихонечко застонала, прикрывая лицо ладонью. А она ведь так надеялась, что Пропеллер не будет произносить длинную нудную речь о том, как она всех любит и обожает, как надеется, что они все пройдут этот долгий путь в полгода вместе, как опечалена тем фактом, что скоро одиннадцатый класс кончится и ее птенчики разлетятся из гнезда. Эти речи как правило вызывали в Варе желание уединиться с белым другом и познакомить его с завтраком.
Пользуясь тем, что Руслан за каникулы, кажется, стал еще шире в плечах, а левый фланг теперь загораживал Астахов («Ну, хоть какая-то от него польза», — потихоньку смиряясь с новым положением, подумала она), Варя вытащила раскрыла книгу, которую до того держала на коленях, и стала читать.
Внезапно Астахов толкнул ее коленкой под партой. Варя возмущенно посмотрела в его сторону, но он только махнул головой в сторону приближающейся классной руководительницы, которая, не переставая вещать сладкую дурь, проходила между рядов и зорко высматривала, чем занимаются ее подопечные. В идеале они должны были внимать ее речам.
Осторожно прикрыв книгу под партой, Варя положила ногу на ногу и прижала ее коленкой к столешнице. Расправив юбку, она изобразила скучающее выражение лица, сложила руки на груди. К тому моменту, когда Пропеллер дошла до последней парты, разливаясь соловьем о предстоящем выпускном и последнем звонке, Варя уже сидела с самым невинным видом.
Ирина Владимировна остановилась возле них в конце предложения. Увидев Варю, она тут же поджала губы, смерила ее недовольным взглядом, а потом заметила, что самая ненавистная ученица сидит вовсе не одна, а в очень неожиданной компании.
— Глеб, — выдохнула пораженно Пропеллер, снова взмахивая руками. — А что такое? Почему ты здесь сидишь? Что-то случилось? Вы с Викой поссорились? — стала выстреливать она вопросами, хлопая большими глазами так быстро, что от них повеяло ветерком.
Весь класс навострил уши. Варя буквально почувствовала, как двадцать пар любопытных глаз уставились на них, в классе даже наступила тишина, куда более полная, чем когда вещала классная руководительница.
Глеб пожал плечами, лукаво улыбнулся женщине, от чего та расплылась в довольной гримасе.
— Понимаете, — проникновенно произнес он, отчего-то напомнив Варе по интонации Матвея, — вселенная так решила, что то место больше не по фен-шую. Энергетические потоки перестроились.
— А, ну, раз энергетические потоки, то ты правильно сделал, — абсолютно серьезно кивнула Ирина Владимировна, которую такое объяснение полностью удовлетворило. Варя подумала, что скажи ей Астахов, что полудохлые черви — это такой мангалорский деликатес и он его очень любит, то она бы тут же принесла целое блюдо с червячками, проживающими последние минуты своей недолгой мрачной жизни.
Ирина Владимировна отошла от них, направляясь с карательным рейдом, замаскированным под радостное приветствие, а Варя закатила глаза. Чем дальше, тем более неприятным становилось ее поведение. Уж кто-кто, а Варя на выпускном плакать точно не будет. Нет, школа «Кленовый лист» действительно была хорошей. В ней заботились об учениках, направляли их к светлому будущему и давали возможность расти и совершенствоваться. Да у них даже обсерватория была! Но вот ее, Варин, класс и некоторые учителя… Нет, по ним она точно скучать не будет. С тем, с кем надо — с Лилей и Русланом, например, — Варя и дальше будет общаться, в этом она была уверена. А остальных она забудет, как страшный сон, навеянный плохой погодой, и никогда не будет вспоминать, разве что раз в год во время встречи выпускников. Приедет, посмотрит на то, как все раcтолстели и погрустнели, как утратили лоск модницы, а парни обзавелись пивным брюшком и залысинами, и уедет.
Тут в ее мысли постучалась назойливая птичка-дятел, который настаивал на том, что Астахову надо сказать «спасибо». Он ведь предупредил ее, что приближается Пропеллер, а мог бы этого и не делать. И сиди тогда Варя следующие двадцать минут, слушай истеричные выпады классной руководительницы, которая винит ее во всех грехах вселенной.
Тяжко вздохнув, Варя немного приподнялась на стуле и слегка наклонилась в сторону Астахова. Тот даже опешил, не ожидав от Вари подобных телодвижений.
— Спасибо, — шепнула она, буквально ожидая, что после ее слов разверзнется бездна и кипящая лава поглотит ее несчастную тушку. Но нет, преисподняя осталась на месте, апокалипсис не начался, даже температура не поднялась. Только Астахов усмехнулся, дернув бровью, наклонился к ней с высоты своего роста и также тихо прошептал:
— Да не за что.
*
До конца урока они не сказали друг другу ни слова. Оба привыкали к новому положению вещей. Точнее, это Варя пыталась смириться с тем, что она больше не царствует на своей собственной парте, за которой она сидела почти пять лет. Нельзя было больше разложить вещи по всему столу, нельзя было закинуть ноги на стул рядом, нельзя было лечь и спать так, как она привыкла это делать. Приходилось думать про Астахова и его слишком длинные руки, которые постоянно мешались. Его локти занимали слишком много места, и Варя, прищурившись, долго глядела на них, размышляя, быть хорошей девочкой и попросить, чтобы Астахов сам их убрал, или быть плохой и просто столкнуть их?
Ирина Владимировна закончила вещать за десять минут до звонка, после чего она радостно укатилась восвояси, оставив без пяти минут взрослых людей на их собственное попечение. Без пяти минут взрослые люди тут же подняли шум и гам. Кто-то бросился обсуждать зимние каникулы, кто-то стал развивать дальше то, о чем говорила Пропеллер, но наиболее популярной темой стал приближающийся выпускной. До Нового года этот вопрос как-то не слишком остро стоял перед ребятами, ведь до этого момента было еще столько времени! .. Но вот Новый год наступил, зимние каникулы кончились, и приближающаяся точка невозврата стала самой острой проблемой.
Бросив взгляд на часы, Варя стала собираться, чтобы смыться из класса пораньше и успеть забежать перед следующим уроком к Але, однако ее планам не суждено было сбыться. Стоило Варе начать складывать вещи в рюкзак, как к их с Астаховым парте плавно подошла Ника. За зимние каникулы она успела где-то загореть и еще раз осветлить пряди, отчего они казались совсем белыми. В глазах Ники горел маниакальный огонь, в руках наготове был телефон, чтобы записать все, что услышат ее ушки, на диктофон.
— Приве-е-ет, — протянула она с широкой улыбкой на лице. Варя бросила на нее недружелюбный взгляд и со скрипом отодвинулась назад вместе со стулом, прячась за не ожидавшим такой подлянки Астаховым. Он обернулся, возмущенно глядя на нее, но Варя только развела руками, мол, твои проблемы.
— Привет, Ника, — вздохнул Глеб, улыбаясь через силу. — Как твои каникулы?
— О, мои прошли за-ме-ча-тель-но, — сверкнула глазами Ника, садясь на парту прямо перед носом Астахова. Ее острый нос заходил туда-сюда, буквально вынюхивая очередную местную сенсацию.
— Рад за тебя, — сказал Глеб, понимая, что от этого матерого следователя сумеет спастись только бегством. Он подхватил портфель, поспешно сунул в него планшет, следуя примеру Вари, однако Ника была быстрее. Оттолкнувшись ногами от пола, она, пользуясь тем, что парта опустела, проехалась по ней в сторону Вари.