Варя фыркнула, откровенно веселясь. Причем ее смешила не только то, что она развела Астахова как трехлетку, но и сама идея женатого Матвея. Чтобы тот добровольно надел кольцо на, кгхм, палец, необходима, по меньшей мере, армия небольшого государства и поддержка с воздуха.
Вокруг стали собираться одноклассники, из чего Варя заключила, что скоро звонок. И правда, стоило ей нагнуться, чтобы подхватить рюкзак, прямо над их головами раздалась трель, призывающая заключенных занять свои места. Устремляясь в класс, Варя надеялась, что явление «Астахов на задней парте» будет временным, и, проведя с ней целый урок, он поймет, что следует поискать пристанища где-нибудь еще, но не тут-то было. Едва она заняла свое привычное место, как рядом плюхнулся Астахов, все еще слегка пунцовый.
— Так что это был за парень? — шепотом спросил он, когда урок начался и учительница русского языка стала в очередной раз напоминать им про приближающееся ЕГЭ.
— Астахов, тебе какая разница? — поинтересовалась Варя, усиленно делая вид, что внимательно слушает про великий и ужасный экзамен. Она уже давно усвоила, что, глядя на учителя, главное делать вдумчивый вид, показывая сложный мыслительный процесс на лице.
— Ну… — протянул Глеб, — мне интересно.
Варя фыркнула, но не слишком громко. Трехтомник, конечно, легко впадала в свой собственный мир, когда начинала заговариваться и рассуждать на тему русского языка, экзаменов сейчас и во времена ее молодости, когда нельзя было так просто взять и сдать на пятерку, как сейчас, но уши ее всегда были настороже, и самых наглых нарушителей аллеи ее памяти она филологически карала.
— Ты ведь не отстанешь, если я не скажу, да? — со вздохом спросила она, кося глазами на Астахова. Тот кивнул с деланным сочувствием, мол, ну да, такой вот я, что ж тут поделаешь.
— Это был Матвей, мой… — Варя сделала паузу, раздумывая над терминологией. А правда, кем ей был Матвей? По сути она и не знала его почти, но уже успела проникнуться тем странным чувством, которое можно было бы назвать дружбой. С другой стороны, Варя не была тем человеком, который быстро заводил друзей, и то, что Матвей так быстро сумел втереться к ней в доверие, ее пугало и настораживало.
— Твой? .. — нетерпеливо протянул Астахов, слегка толкая Варю плечом. Учитывая, что он изначально был выше ее, толчок это пришелся чуть ли не в висок, но это уже детали.
— Друг, — наконец, сказала Варя. — Наверное, друг, я не знаю. Мы не настолько долго знакомы, чтобы я могла сказать с уверенностью.
— Недолго, говоришь? А шикарные букеты он уже носит, — хмыкнул Глеб. — Ты уверена, что он тоже на тебя смотрит как на друга?
— Я-то… Стоп, — Варя повернулась к Астахову и вскинула бровь. — А какая тебе разница? Даже если не смотрит?
— Никакой, абсолютно никакой, — быстро произнес Глеб, пожимая плечами. Он отвернулся от Вари, хватая со стола ручку и придвигая к себе тетрадь. — И вообще, заболтались мы что-то, надо заниматься.
Больше до конца урока он не сказал ни слова.
А потом потянулись долгие зимние дни, больше похожие на затяжную полярную ночь. Варе казалось, что она вампир, который по практическим соображениям не выходит на солнце. И правда, когда она вставала утром, чтобы выгулять Барни, солнце еще не встало. Когда она приходила домой после школы, солнце уже садилось. Она заставала только кроваво-красный проблеск заката — и на этом все. Солнце наблюдалось только из окна в школе, и то теперь его загораживала башня, откликающаяся на фамилию «Астахов».
Совершенно внезапно он сумел втереться в их компанию. Это произошло для Вари практически незаметно, будто кто-то щелкнул тумблером и сменил режимы. Точно так же когда-то в ее жизни появилась Лиля. Просто однажды она оказалась в одном месте вместе с Варей и Русланом, да так и осталась, твердо укрепившись в их тесном кругу.
Вот и Астахов сумел каким-то образом повторить ее путь, невольно вызывая у Вари чувство дежавю. Возможно это произошло потому, что весь остальной класс боялся вызвать гнев Новиковой и так или иначе находил причины, почему Астахову не стоило быть с ними. Он стал своеобразным отщепенцем, таким же, какими были Руслан, Лиля и Варя. Тут уж самой судьбой предрешено, чтобы их стройное трио превратилось в логичный квартет.
Они вместе обедали в классной комнате, вместе занимались на физкультуре, вместе передвигались по коридорам, и чем больше они общались, тем привычней для Вари становилось постоянное нахождение Астахова рядом. Она уже не реагировала на его туповатые шутки, которые ни с того, ни с сего вызывали у Руслана приступы хохота. «Просто это мужской юмор», — снисходительно пояснял Астахов, в связи с чем получал болезненные тычки, но не выказывал ни единой эмоции против.
Варя даже стала привыкать к его постоянным поддразниваниям, не закатывая каждый раз глаза и не возгораясь желанием прибить его на месте. Она стала постепенно понимать, что Астахов просто слишком привык к тому, что его окружает бессмертная армия раболепных поклонниц, которые внимали каждому его слову и даже не пытались сказать что-нибудь против. Теперь же его слова постоянно критиковались, так как ни Лиля, ни уж тем более Варя фанатками его величества не были. Астахову приходилось думать прежде, чем говорить, и ему это удавалось не всегда, но он активно старался или, по крайней мере, делал вид.
Спустя пару недель этого странного симбиоза Варя стала даже признавать, что Астахов не такой уж и плохой, но она никогда бы не сказала это вслух, даже если бы перед ней держали первое издание «Властелина колец» и угрожали его сжечь. Но объективные факты говорили сами за себя: Астахов определенно оказывал положительное влияние. Он склонил Руслана к тому, чтобы тот начал вдумчиво заниматься спортом, по крайней мере, они называли тягание гантелей туда-сюда именно так. Лиля обсуждала с ним всякие кинематографические штучки, известных режиссеров (о которых Варя никогда раньше не слышала). Да и вообще, Астахов вел себя как истинный джентльмен, постоянно порываясь открывать двери и таскать тяжести за прекрасных дам. Лиля этому была только рада и сгружала на него стопки талмудов, которые обычно носила сама. Руслан смотрел на это немного косо, но никто, кроме Вари, этого не замечал, поэтому и она молчала. Хватало того, что она сама яростно отбивалась от атак Астаховской галантности.
Она и сама не понимала, что ее так бесит. То есть, Астахов раздражал ее на постоянной основе просто самим фактом своего существования, это было нормой. Но за последнее время это раздражение стало потихоньку гаснуть, сменяясь чем-то, что может перерасти в дружбу. И тут вот оно, снова. Нет, причину Варя определила быстро — эти надоедливые попытки Астахова вести себя как большой взрослый дядя-рыцарь, который должен переносить прекрасный пол через лужи и отбирать из их рук все, что выглядит тяжелее чайной ложки. Она не понимала другое: почему ее это так сильно бесит. И причин-то особых на это не было, наоборот, когда, например, Лешины друзья вели себя подобным образом, Варе это даже нравилось. Но вот с Глебом…
Взять хотя бы тот случай в библиотеке. Это случилось где-то в середине января, когда завезли новую порцию свежей литературы. Как правило, её забирал охранник, а библиотекарша уже расставляла новые поступления по местам. Библиотекаршей была этакая серьёзная дама, носящая очки на цепочке и способная процитировать что угодно, только попроси. Она всегда носила в руках томик стихов Есенина и, когда не было дел, самозабвенно декламировала его лучшие работы. С книгами она обращалась виртуозно, по стремянке лазила лучше любой африканской обезьяны, но… То ли тот день был для неё неблагоприятным, то ли она была с похмелья, но когда она полезла расставлять исторические опусы, которые никто, кроме Лили и учителя истории все равно не читал, на верхнюю полку, случилось непоправимое. Подробности умалчивались, однако все все равно знали, что она умудрилась свалиться с лестницы прямо на коробки с книгами и уронить на себя целый стеллаж.