— И ты это таскаешь на себе? — в ужасе спросил Астахов, разрушая хрупкую тишину.
— Нет, он за мной сам летает, — фыркнула Варя, вздыхая. Она знала, что Астахов ей будет только мешать наслаждаться умиротворением ничего-не-делания.
— Нельзя носить такие тяжести! — воскликнул Глеб, опуская рюкзак на пол и усаживаясь на то место, где до этого покоился он. Варя недовольно на него посмотрела, но ничего не стала говорить. За эти две недели она стала куда терпимей к выходкам Астахова, даже терпимей, чем ей самой хотелось в этом признаться.
— Можно, — буркнула она, снова закрывая глаза. — И тема на этом закрыта.
Астахов ничего не сказал, только недовольно сложил руки на груди и зеркально повторил позу Вари, откинувшись на спинку дивана и прикрыв глаза. Он тоже умел ценить моменты, когда никто ничего от тебя не требует и можно просто подремать, наслаждаясь тишиной.
Ирина Владимировна явилась к ним через пятнадцать минут, доставив распоряжения злой как черт библиотекарши. Им поручалось поставить на место выпавшие из стеллажа книги, каталогизировать книги из коробки с пометкой «срочно», а остальные переставить в кладовку. Их Алла Степановна не доверяла никому, особенно нерадивым ученикам, которые решили сбежать с уроков.
Вручив задание, Пропеллер удалилась из библиотеки, оглушительно хлопнув дверьми. От удара створок друг о друга ближайшие к ним шкафы вздрогнули, а вместе с ними вздрогнула и Варя, представив, что будет, если и из них посыплются книги, которые им потом придется убирать, ведь не скажешь же, что это неуемная энергия одной доставучей женщины виновата.
— Ну, что, начнем? — хлопнула в ладоши Варя, бодренько вскакивая на ноги. — Давай так. Ты каталогизируешь книги, я перенесу коробки в кладовку, а потом вместе поставим книги на полки и радостно пойдем домой. Как тебе идея?
Астахов оглядел коробки, которыми было заставлено все место для чтения, оценил расстояние до кладовки, бросил недоверчивый взгляд на комплекцию напарницы по нелегкому делу отлынивания от занятий… И решительно замотал головой из стороны в сторону.
— Что опять? — закатила глаза Варя, чувствуя искреннее раздражение.
— Лучше я отнесу коробки, а потом помогу тебе занести книги в компьютер, — сказал он, поднимаясь на ноги. Он подтянул и без того закатанные рукава повыше и стал развязывать галстук.
— С какой это, блин, радости? — нахмурилась Варя, стараясь не смотреть на то, как его пальцы ловко управляются с удавкой, как называл галстук Леша. А еще ей хотелось встать на табуретку, потому что вести споры из положения, заранее предполагающего доминирование более высокого Астахова, ей не нравилось. И так приходится голову задирать.
— С той, что я больше подхожу для таскания коробок, и не спорь, пожалуйста, — голос Глеба тоже наполнился раздражением. Варя возмущенно вскинула брови, но стоило ей открыть рот, чтобы начать облекать возмущение в слова, Астахов поднял руки ладонями вверх и взмолился: — Да боже ж мой, Варя, ты можешь хотя бы раз не быть упрямой ослицей и уступить?
Варя даже дар речи потеряла. Это она-то упрямая ослица? Она?!
Варя практически увидела со стороны, как в глаза ее проникает ее любимый взгляд серийного убийцы, а из ушей начинает идти метафорический пар. Она уже открыла рот, чтобы как следует накричать на Астахова и, возможно, треснуть его балеткой по темечку, но осеклась и сохранила молчание. Прищурившись, «упрямая ослица» смерила Глеба взглядом, который не сулил ему ничего хорошего, и проронила:
— Окей.
Лицо Астахова нельзя было описать словами. По его лбу буквально шла бегущая строка со словами: «Так просто», — и сплошным чередованием восклицательных и вопросительных знаков. Повернувшись к нему спиной, Варя хмыкнула. «Ага, конечно, отделался он», — подумала она, чувствуя, как где-то глубоко шевелится ее мстительная натура.
Она уселась за стол Аллы Степановны и нажала на кнопку включения компьютера. Он был новеньким, чуть ли не пах еще заводской коробкой, что говорило о том, как сильно библиотекарша любила пользоваться продвинутыми технологиями. Компьютер быстро загрузился, даже быстрее, чем Варя нашла мышку, еще запакованную в пленку, и клавиатуру, которая выглядела так, будто к ней никогда никто не притрагивался. Варя чуть ли не прослезилась. Ее ноутбук, несмотря на то, что ему было всего лет пять-шесть, выглядел так, будто его использовали вместо кувалды.
Астахов стал таскать коробки в кладовку, которая находилась в другом конце помещения, а Варя принялась за каталогизацию, подтащив к себе ближайшую коробку с пометкой «Срочно!», написанную красным маркером. Ей нужно было только вбить в программу название книги, автора, количество страниц и аннотацию, а все остальное: сортировка, выставление алфавитного порядка и место на полке, — определялось за нее.
Всего коробок было пять, и Варя практически закончила с ними к тому моменту, как Глеб перетаскал все коробки и валялся на диване, отдыхая. Он сунулся было ей помогать, но Варя на него так посмотрела, что тот счел необходимым восстановить утраченные силы и энергию.
Поставив финальную точку в карточках, Варя сохранила изменения и закрыла программу. Не говоря ни слова Астахову, она встала из-за стола и пошла к стеллажу, под которым оказалась погребена библиотекарша. Глеб понял, что Варя ушла со своего места только тогда, когда услышал скрип стремянки, которую она самостоятельно и очень упрямо поднимала.
— Дай я, — сказал он, подбежав к ней, и, забрав конструкцию из Вариных рук, раскрыл ее и поставил боком к шкафу. Варя наблюдала за сим действом, скептически вскинув бровь и сложив руки на груди.
— Ты чего, обиделась что ли? — спросил Астахов, немного погодя, когда Варя стояла на верхней ступеньке стремянки, расставляя книги, которые он подавал ей, на полке. Сам Глеб находился за ней, на всякий случай страхуя, а то мало ли… Как-то ему совсем не хотелось, чтобы Варя повторила полет библиотекарши и сломала себе что-нибудь.
Варя Астахова царственно проигнорировала, только взяла у него из рук три книги, которые нужно было поставить в конце ряда. Потянувшись к дальнему концу полки, она слегка покачнулась, но устояла. Увидев краем глаза движение, Варя смерила парня недовольным взглядом, так как его руки взметнулись в опасной от нее близости.
— Ты че, серьезно, что ли, обиделась? Варь, — позвал Астахов снизу, — обиделась, да?
«Упрямая ослица» не сказала ни слова, только протянула требовательно руку за новой порцией книг. Астахов закатил глаза, раздраженно вздыхая. Протянув ей очередную стопку, он сказал, строя недовольную рожицу.
— Ну, разве я виноват, что ты правда упрямая? — он еще не терял надежды донести до Вари эту мысль, но та в этот момент визуализировала себя в качестве кирпичной стены, от которой все словно горох отскакивает. — Я говорю только правду, а на правду не обижаются!
Ответа не последовало, только методичное расставление книг по местам.
— Ох, — мученически вздохнул Астахов, устремляя очи в небеса. — Ладно-ладно, был не прав, назвав тебя упрямой ослицей. Ты не ослица.
Варя покосилась на него скептически, показывая, насколько сильно она верит в искренность его слов. Глеб только руками развел, легким движением головы отбрасывая назад отросшую челку. На лбу под волосами показался сероватый след от пыли, которую успели собрать его руки, пока переносили коробки. Он безостановочно убирал волосы («Почти как девчонка», — насмешливо подумала Варя), поэтому успел измазаться.
— Ты не ослица, — повторил Астахов, на лице которого вкупе с раздражением заиграло коварство. — Да и не похожа ты на ослицу. Максимум на ослика. Ушами, знаешь ли, не вышла.
Варя, не ожидавшая такой подлянки, поперхнулась. Прикрыла глаза, посчитала от десяти до нуля. Желание треснуть Астахова чем-нибудь увесистым вроде как приугасло, но когда она услышала сдавленное хихиканье, автором которого мог быть только ее напарник-первопроходец… Тут уже было не до раздумий.