Правую лодыжку пронзила адская боль, слезы сами собой брызнули из глаз. Коленки подкосились, и Варя полетела вниз. Астахов даже среагировать не успел: так быстро все случилось.
— И все-таки я сегодня упала, — простонала Варя, садясь на снегу. Нога ужасно пульсировала и горела огнем. Варя закусила губу и вытерла рукавом выступившие слезы.
Астахов побежал к ней, перепрыгнув через злополучные ступеньки.
— Ты как? — взволнованно спросил он, слоняясь над ней. — Встать сможешь? Хотя нет, не надо, вдруг перелом… — пробормотал он, становясь на колени. — Я тебя подниму…
— Руки убрал! — рявкнула Варя, отталкивая его загребущие конечности от себя. Вот еще, будет она как кисейная мамзель на ручках кататься из-за какого-то там растяжения!
Пыхтя словно ежик и покрываясь равномерным румянцем от злости на саму себя, ступеньки и Астахова, Варя подтянула к себе здоровую ногу, медленно перенесла на нее вес тела и, словно делая одно из упражнений в зале, резко вытолкнула корпус вверх, стараясь не опираться на правую ногу. «Пистолетик» она всегда ненавидела глубоко и беспощадно, так как это упражнение было единственным, которое у нее упорно не получалось, но сейчас оно ей здорово помогло.
Приняв относительно вертикальное положение, Варя попыталась встать на поврежденную ногу, но молния боли пронзила ее насквозь, едва она просто напрягла ступню. Варя быстро задышала, прогоняя боль из головы. Она знала о силе самовнушения, сама неоднократно видела, как это делается, у нее даже один раз получилось домедитировать до состояния, в котором она сумела пробежать по горячим углям и ничего не почувствовать, но… Этот случай явно пролетал мимо.
— Так как, говоришь, ты домой собираешься добираться? — поинтересовался Астахов, наблюдавший за этой картиной со стороны. В его голосе звучало легкое самодовольство, будто бы он заранее знал, что Варя поскользнется. Полгода назад она бы решила, что он специально толкнул ее, чтобы поумничать, но теперь Варя знала его лучше. В его характере было скорее натереть воском ступеньку.
— Хватит издеваться, — буркнула Варя. — Лучше помоги.
— А что мне за это бу-у-удет? — протянул Астахов, явно наслаждаясь ситуацией.
— Хм, дай-ка подумать, — скрестила Варя руки на груди, слегка пошатываясь. — Я не натравлю на тебя своего пса в следующий раз, когда вы встретитесь.
— То есть ты предвидишь нашу встречу? — ухмыльнулся он, подходя к ней. Глеб нагло разъединил ее скрещенные руки, закинул одну себе на шею, а сам крепко ухватил Варю за талию. — Но-но, — покачал он головой, когда Варя недовольно скрипнула зубами, — если не хочешь, чтобы я тебя на руки поднимал, то замотайся обратно в шарфик. А то помогаешь ей, помогаешь, а в ответ только недовольные комментарии…
Уже в машине Варя сняла сапог, беззастенчиво закинула ногу на сидение и ощупала поврежденную лодыжку. Перелома не было, однако она болела так, что будь Варя самую чуточку менее терпеливая, она бы орала в голос. Уж лучше бы перелом, чем это.
Астахов уселся сзади вместе с ней вопреки Вариным воплям, что втроем – он, она и лодыжка — они на заднем сидении не поместятся. Аргументировал он это тем, что дороги нынче коварные, один резкий поворот — и Варя улетит на пол, так что почетную и от того еще более опасную миссию — придерживать ее в дороге — он принял на себя.
Теперь он сидел, вжавшись в дверцу, а Варя мысленно проклинала все на свете. Особенно ей не нравилось то, что ее нога лежала у него на коленях. Но больше ее положить было некуда, разве что только на коробку передач, но она была не настолько наглой. Банка Кока-Колы практически ничем не помогала, только задевала больное место на кочках.
— Слушай, — внезапно произнес Астахов, отвлекая ее от ноги и от его пальцев, которые периодически задевали лодыжку. — А у меня ведь скоро день рождения.
— Ну, поздравляю, — выдохнула Варя.
— Да не, рано еще. Так вот, о чем я… — его голос внезапно охрип, и Астахов откашлялся. — Я буду праздновать его на даче. И я тебя приглашаю, — добавил он, когда после слова «дача» от Вари не последовало решительно никакой реакции.
— О… — только и смогла произнести Варя.
— Там еще будут мои друзья, — быстро проговорил Глеб, глядя на нее. — И еще я пригласил ребят из класса. И Лилю с Русланом. Они уже согласились, кстати.
Варя молча кивнула, но не соглашаясь, а скорее задумчиво, будто бы она даже и не слушала Глеба. На самом деле, она слушала, но в этот момент машина резко дернулась, и банка Колы случайно вдавилась ей прямо в средоточие боли.
— Так что, — в наступившей тишине голос Глеба казался особенно громким. — Ты поедешь?
— Ну, — настала Варина очередь кашлять из-за хрипоты, — я не знаю… У меня вообще столько дел, надо проверить…
— Варя, — произнес Астахов не раздраженно, но близко к тому.
— Ладно-ладно, приду я, — сдалась она, слегка морщась. — Прекрати только давить этой гребаной банкой на лодыжку.
— Ой, прости, — Астахов передвинул банку в сторону и замолчал, отвернувшись к окну. Ногу свело судорогой от долгого нахождения в одном положении, и Варя заерзала на месте.
— Так когда это событие? — поинтересовалась она, когда логического продолжения приглашения не последовало.
— Через две недели, в последние выходные января. Я еще не знаю, как мы туда доберемся, ближе к делу решим, — отозвался Астахов, все также глядя в окно. Голос его был какой-то даже слишком нейтральный, но Варя решила не заострять на этом внимание. У нее теперь была новая тема для размышлений.
— Ну, ладно, — пробормотала она мрачно.
И на что она только что согласилась?
========== Часть восемнадцатая, снова праздничная ==========
Комментарий к Часть восемнадцатая, снова праздничная
Это наконец-то свершилось, дамы и господа! Во всех смыслах.
Пы.сы.: Поля, я же обещала до весны дописать ;)
За окном быстро пробегали серые елки, высвечиваемые фарами. Они проносились мимо и снова терялись в ночной темноте. Дорога была пуста, да это и не мудрено, в пять-то часов утра. Скоро должен был заняться рассвет, полоска неба на горизонте слегка посветлела, но лишь слегка. Ночь еще была в своих владениях.
Варя сидела на переднем сидении, обхватив руками колени, подтянутые к груди. Ремень безопасности больно впивался в шею, но она не обращала на него никакого внимания.
Матвей, сидевший за рулем, смотрел на нее с легким беспокойством. С тех пор, как Варя села к нему в машину, она не сказала ни слова, только смотрела в окно и о чем-то напряженно думала. Так напряженно, что меж бровями залегла складка.
Она позвонила ему среди ночи, прямо посреди важного разговора с одной из многочисленных его поклонниц, и попросила приехать аж в область. Ее голос звучал настолько отчаянно и взволнованно, что он тут же сорвался с места и приехал к ней. Он надеялся, что ничего плохого и непоправимого не произошло, однако та даже не сказала, почему он ей вдруг понадобился.
Матвей терпел еще пару километров, после чего его хрупкий осел терпения повалился на землю и, надрывно хрипя, скончался. Матвей решительно притормозил и свернул к обочине, благо она была. Включив на всякий случай аварийные огни, Матвей скрестил руки на груди и настойчиво уставился на Варю.
— Так, — произнес он твердым голосом, который в тишине салона прозвучал громоподобно. — Рассказывай, быстро.
— Что рассказывать? — спросила Варя, морщась. Она даже не повернулась, все также разглядывая лес за окном. Снежинки мерно падали на землю, которая уже была покрыта толстым слоем свежевыпавшего снега.
— Что случилось. Эй, Белоснежка, посмотри на меня! — Матвей протянул руку и постучал пальцами по ее плечу.
Варя нехотя повернулась к Матвею, откидывая голову на подголовник сидения. Она практически не видела его в темноте салона, так как лампочки на приборной панели не давали достаточно света. Ей был виден только отблеск его глаз и контур лица, и даже так она могла сказать, что Матвей был явно недоволен.
— Ничего не случилось, — пожала плечами она. Говорить ей совсем не хотелось.