Дом горделиво стоял не где-нибудь, а в дачном поселке. Только это был не тот поселок, где дома сиротливо жмутся друг к другу, отделяясь высокими заборами, один другого краше. Здесь участки смело можно было называть участищами, а заборы — заборищами. Если брать за ориентир периметр их школы, то в участок Астаховых можно было впихнуть шесть таковых. Более того, их дом стоял на берегу озера, часть которого тоже входило в их «земли». После того, как подобающая почтительная пауза немого восхищения была выдержана, Глеб добавил, что за озером (дальний берег которого едва виднелся) каждый год заливают огромную горку, где жители поселка могут кататься на ледянках, выдаваемых в прокат тут же. В той же части поселка на праздники наряжали огромную ель, которая росла на том месте уже лет сорок, а также устраивали гулянья и ярмарку.
После того, как машина въехала в широкие ворота, которые Астахов открыл пультом управления, они еще какое-то время петляли по подъездной дорожке, которая когда-то была посыпана гравием, а теперь была полностью запорошена снегом. Ориентироваться можно было только по фонарикам, включившимся в тот момент, когда открылись ворота. Они торчали из-под снега и задорно помигивали, пародируя посадочную полосу.
Дом выпрыгнул из-за поворота внезапно, будто бы из ниоткуда. Он казался двухэтажным, однако потом Варя узнала, что это так только кажется. На самом деле этажей было четыре, даже четыре с половиной: один подземный с винным погребом и три наземных. На подземном этаже располагался домашний кинотеатр, бильярдная и спортзал, а немного ниже, в отдельном помещении с температурным контролем находился самый настоящий винный погреб, в котором свой приют нашли сотни коллекционных бутылок вина.
Первый этаж состоял из двух уровней. Один стоял на фундаменте и считался главной частью, а второй был чуть ниже, как бы между этажами. Он, повинуясь причудам рельефа озерного берега, на полметра будто бы проседал вниз. На первом уровне была большая кухня и столовая со столом на двадцать человек, гостиная с огромным каменным камином чуть ли не в человеческий рост и множеством шкур животных. Дедушка Астахова был большим любителем охоты, поэтому вместо ковров в доме лежали настоящие шкуры. Второй уровень занимали две террасы — крытая и открытая, баня и бассейн. Едва рассказав о них, Глеб тут же оговорился немного виновато, что зимой бассейн лучше не заливать, так как трубы надо чистить, а нагревать его долго, поэтому они будут пользоваться только джакузи.
Половину второго этажа занимала огромная библиотека. Собирать книги в семье Астахова было своеобразным хобби: он рассказывал, что его прадедушка ездил по разным городам, брал книги в городских библиотеках и «случайно» забывал их вернуть. А одна из бабушек активно участвовала практически во всех распродажах и каким-то чудом постоянно находила книжные эквиваленты бриллианта среди экскрементов. Другую половину этажа занимали основные спальни, они же были и на третьем этаже.
Вокруг дома были насажены небольшие елочки, а под снегом угадывались очертания клумб по обе стороны от подъездной дорожки. Слева за углом дома прятался гараж, в котором стояла еще одна машина — тоже джип, но не белый, а черный. Увидев его, Глеб довольно улыбнулся и сказал, глядя в зеркало заднего вида:
— Отлично, остальные уже здесь.
— Остальные? — эхом откликнулась Лиля, выбираясь из машины. Варя тоже навострила уши: за все две недели Астахов так и не сказал, кого еще он пригласил на свой день рождения.
— Конечно, мы же не вчетвером здесь будем, — усмехнулся тот. Он выключил двигатель и нажал на кнопку багажника, который стал открываться с легким жужжанием. — Мой лучший друг Марк, двоюродная сестра Маша, Андерсон… Да что я мучаюсь, сейчас все равно познакомитесь.
Варя с Лилей переглянулись, разделяя одинаковые чувства. Они обе были не большими сторонницами новых знакомств и предпочитали что-то заранее знать о них прежде, чем, собственно, знакомиться.
Варя открыла было рот, чтобы попытаться убедить Глеба как-нибудь просветить их на этот счет, но не успела. Подвальная дверь распахнулась, и на небольшой лесенке, соединяющей гараж и дом, появился невысокий молодой человек, по виду их ровесник.
— Ну, наконец-то! — воскликнул он, перепрыгивая сразу через три ступени вниз.
Он бросился к Глебу и крепко обнял его одним из тех забавных мужских полу-объятий, вариации которых Варя часто видела среди друзей Леши. Она никогда не понимала, почему нельзя просто обняться по-старинке, как делают все нормальные люди?
— Ребят, знакомьтесь, — сказал Глеб, смеясь. — Это Марк.
Марк был на голову ниже Астахова, уже в плечах, но впечатление при этом создавал более внушительное, чем Глеб. У него были каштановые, слегка вьющиеся волосы и темные глаза, цвет которых в полумраке гаража было определить сложно.
Пока Марк раскланивался, на лестнице появилось новые действующие лица. В проем вошла высокая черноволосая девушка, очень худая, но при этом фигуристая. Она была с первого взгляда похожа на куклу Барби, а со второго — еще больше. Когда она с дикими воплями подбежала к Глебу, оказавшись одного с ним роста, и в прямом смысле запрыгнула на него, обхватив ногами и руками и безостановочно что-то крича на французском, Варю будто отнесло ударной волной в сторону. Легкие, как и формы этой девушки были явно из ряда вон.
За ней бледной тенью маячила такая же высокая, но куда менее заметная девушка. У этой были светлые, как у Астахова, волосы, и настолько тонкое тельце, что на ее фоне Варя выглядела как Дадли Дурсль. Даже модели, виденные ею у Лили дома, были более материальными.
— Глеб как обычно забыл о манерах, — произнесла она тихим голосом, который слегка терялся в звуковых атаках второй девушки. — Меня зовут Маша, я его двоюродная сестра, — она протянула Варе руку, недовольно косясь в сторону Астахова. — А это Мими, его подруга из Франции. Она модель, — сказала Маша таким тоном, будто бы это должно было все объяснять.
— Приятно познакомиться, — выдавила из себя улыбку Варя. Ей как-то даже захотелось сделать реверанс или, там, поклониться, уж слишком прямо держалась двоюродная сестра Астахова. Рука ее была совсем тонкой, а пальцы походили на сосульки: такие же холодные и длинные.
— Не обращайте внимания на Мими, — сказал Марк, подходя к ним. Он насмешливо улыбался, глядя, как Астахов пытается тщетно выпутаться из крепкой хватки француженки. — Мими очень дружелюбная, в этом вы сами убедитесь. А с Глебом у них долгая дружба.
Мими слезать с Астахова отказывалась напрочь. К Вариному удивлению, он не стал протестовать, а просто перекинул ее за спину, смеясь от того, что она к тому же его еще и щекотала. Варе эта картина отчего-то не понравилась, но своими недовольствами делиться с Лилей она не стала.
— А где остальные? — спросил Астахов у Маши, когда все перезнакомились. Мими, положив голову на его плечо, все так же болтаясь за его спиной, только моргала большими глазами и улыбалась.
— Русалочка рубит дрова, а финн медитирует над салатиком. Зачем ты его вообще пригласил? — откликнулась Маша, закрывая машину.
— Ну, ты знаешь мою маму, — развел руками Глеб. — Когда ей что-нибудь втемяшится в голову, свернуть на попятную уже нельзя.
Маша повела новоприбывших обустраиваться в комнатах, а Глеб понес Мими куда-то вглубь дома. Варе показалось, что он посмотрел на нее перед уходом немного виновато, но скорее всего это была игра света. По крайней мере, едва эта конструкция из Астахова и француженки скрылась за поворотом коридора, тут же раздался громкий Астаховский хохот. Варино настроение разбежалось и сигануло вниз без парашюта.
Правда, когда она увидела комнату, отведенную им с Лилей, оно все же слегка приподнялось. Так, на капелюшечку, но Маша их уверила, что на закате вид просто потрясающий.
Комната была на третьем этаже в самом центре коридора. Она была большой, просторной, очень светлой, несмотря на темные бревенчатые стены. Надо сказать, что изнутри дом явно обустраивали под этакий деревенский шик, правда в этом стиле было явно больше шика, чем деревенского.