Чувствуя неловкость, Варя не сжимала сильно руки вокруг Глеба, но когда тот завел мотор и резко тронулся с места — обхватила так сильно, что испугалась, что еще немного и сломает ему ребра. Астахов же засмеялся и сказал:
— Держись крепче.
Если бы не шлем, Астахов бы оглох на ухо, но, как решила Варя, он сам был в этом виноват. Ведь сам же определил, что она поедет с ним, да к тому же явно рисовался, делая крутые повороты и выполняя какие-то несусветные маневры без острой на то нужды. Варя же сначала пыталась сдержаться, но потом поняла, что это бесполезно. Мало того, что она цеплялась за Астахова как за последнее средство выживания, когда они ехали прямо, так на этих самых маневрах ее конкретно заносило в стороны, и если бы не мертвая хватка, ее бы уже давно унесло в ближайший сугроб. Если бы ей позволяли приличия, она бы уже давно задрала бы ноги и обхватила Астахова за пояс и ими, но, во-первых, она не хотела уподобляться всяким француженкам, во-вторых, она не была уверена, что это добавит ей устойчивости. Так она хотя бы могла обрести нижнюю точки опоры, сжимая коленями бедра Астахова.
Они ехали через озеро, уверенно вырываясь вперед. Марк и Андрей постоянно пытались их обогнать или подрезать, но при этом Астахов умудрялся каким-то неведомым образом выйти из-под их атак и оставаться при этом впереди. Каждый раз при таком уклонении Варя взвизгивала и уподоблялась бульдогу, потому что ее тельце стремительно пыталось научиться летать. К ее визгу присоединялся хохот Мими, которая периодически выкрикивала что-то поощрительное на французском и хлопала Марка по плечу. Маша же восседала на сидении достаточно индифферентно, со спокойствием удава игнорируя кульбиты их снегохода.
Однако все старания Глеба прийти к финишу первым сошли на нет, когда они пересекли озеро и прибыли к огромной ледяной горе за полосой деревьев. У знакомого снегохода стояла Лиля, скучающе подпирая его ножкой, а Руслан рядом с ней строил снеговика.
— Вы… вы как… — недоверчиво начал Андерсен, но Лиля прервала его жестом руки.
— Вы поехали через озеро, наивно полагая, что самый прямой путь будет самым быстрым, и поплатились за это, — произнесла она, силясь не засмеяться, уж слишком потешные лица были у парней. Только Глеб принял ее победу сразу, он привык, что Лиля всегда и во всем была первой.
На ледянках они катались почти два часа. За это время солнце стало клониться к горизонту, постепенно скрываясь за верхушками высоких деревьев. Время пролетело практически незаметно. Сначала они просто катались на больших круглых ледянках, напоминавших фрисби, а потом стали экспериментировать. Зачинщиками снова были парни, для них такое занятие, как катиться вниз, сидя на попе ровно, было слишком тривиальным.
Но Лиля и тут показала им, где раки зимуют, скатившись вниз с горки в позе «ласточки». Варя не стала говорить разбушевавшимся зрителям, что Лиля была, вообще-то, профессиональной гимнасткой, не выступавшей только потому, что соревнования всегда навевали ей скуку.
Сама Варя выделываться не спешила, ей и так хватало того чувства щекотки в животе, когда она, подсунув ноги под себя, летела вниз на кружащейся ледянке. Астахов и Андерсен несколько раз звали ее прокатиться стоя вместе с ними, но Варя каждый раз непреклонно отказывалась. Она чувствовала, что этого уровня адреналина с нее будет вполне достаточно. Пальцы и без того начинали подрагивать, а это было верным признаком, что экстрима с нее хватит.
Накатавшись, она отошла чуть в сторону от горки, где стоял уже построенный Русланом снеговик. Ему очень не хватало ведра на голове и метлы, чтобы соответствовать каноническому образу. Подойдя туда, где снег был еще не тронутым, Варя повернулась к нему спиной, зажмурилась, выдохнула и упала назад спиной.
Снег был мягким, холодным, но лежать на нем было неожиданно приятно. Растопырив руки и ноги в стороны, она стала водить ими туда-сюда. По голубому небу плыли подсвеченные солнцем небольшие облака, рядом раздавались довольные и веселые вопли, но, лежа в снегу, Варя слышала тишину.
Она уже и не помнила, когда в последний раз вот так вот валялась на снегу и смотрела в небо. Хотя нет, помнила и даже слишком отчетливо. Может быть, она и после этого делала снежных ангелов, но в качестве отправной точки память выбрала именно этот момент. Это была последняя зима Алины. Они почему-то поехали на дачу — нормальную деревенскую дачу. Пока родители возились в доме, а недовольный Леша колол дрова на заднем дворе, Варя и Алина ушли гулять. За домом было поле, которое стало их площадкой для игр. Они строили снеговиков, кидались снежками, просто носились друг за другом. А потом, набегавшись, упали в снег и лежали так — глядя на голубое небо и слушая тишину.
На глаза выступили слезы. Что-то Варя в последнее время слишком часто впадала в слезливое состояние. Было ли это хорошо и плохо — она не знала, но это ей определенно не нравилось. Полежав немного и создав ангелу форму, Варя внезапно поняла, что столкнулась с непредвиденной проблемой. Как же она встанет?
— Ребя-я-ят! — крикнула она, что было сил. — Ребя-я-ят!
От горки отделились две тени и побежали в ее сторону. Оказались это Лиля и Руслан. Оба были раскрасневшиеся и запыхавшиеся и улыбались до ушей. Они помогли ей встать, и Варя посмотрела на труды членов своих. Ангел вышел ровным и неожиданно большим. Раньше у нее они не получались, а вот Алина всегда делала их симметричными и аккуратными, будто она знала какой-то секрет.
Когда все накатались, а Мими уже откровенно стонала от усталости, лежа на сидении снегохода, компанию стало постепенно охватывать желание вернуться домой. Первыми уехали Маша и Андрей, за ними стали собираться и остальные. Варя, пребывающая в меланхоличном состоянии, молча уселась позади Астахова и уже не испугалась, когда снегоход резко дернулся вперед.
На обратном пути не было ни гонок, ни трюкачества, сказывалась всеобщая усталость. Ехали медленно, спокойно. В какой-то момент Варя обнаружила, что слишком сильно ушла в себя, потому что вокруг внезапно оказались сплошные деревья, а дома впереди и озера видно не было.
Она стукнула Глеба по плечу, привлекая к себе внимание. Тот снизил скорость и сдвинул в сторону шлем, открывая ухо.
— Все в порядке? — спросил он.
— Да, — громко сказала Варя. — Я только не могу понять, где мы. Мы разве не к дому должны были ехать?
Астахов усмехнулся, поворачивая голову обратно и прибавляя скорость.
— Решил поехать обратно длинным путем, показать тебе окрестности, так сказать, — произнес он.
— Это как раз тот момент, когда мне надо начать волноваться, что ты серийный убийца, который заводит жертв в лес и там разделывает перочинным ножиком?
Это Глеб комментировать не стал, только подмигнул, повернув на мгновение голову.
На окрестности было правда приятно посмотреть. Солнце еще не то чтобы заходило, но уже собиралось, и на снег ложились причудливые длинные тени, с каждым мгновением незаметно увеличиваясь. Снега в лесу было много, кое-где на нем виднелись следы лесной живности. Варя в следах не разбиралась, но, кажется, опознала зайца. По крайней мере, ее воображение рисовало себе их именно с такими лапами. Спрашивать у Астахова она не стала. Во-первых, она не хотела отвлекать его от руления между деревьями, во-вторых, Глеб производил впечатление парня исключительно городского, который вряд ли будет понимать где какой лось ступил. Варя и сама не понимала, хотя ее отец одно время изучал звериные повадки и охотничью литературу для книги. Петр Никитович что-то в одиночку делать не любил, поэтому на занятия и лекции таскал с собой Варю. Она же штудировала и конспектировала некоторые книги, до которых у него руки не доходили. Правда, теперь это казалось Варе таким далеким, что в памяти превратилось в подернутое дымкой не то сновидение, не то мираж.
Когда Астахов единолично решил, что осмотра окрестностей с них на сегодня хватит, он бодро порулил в сторону дома. Варе казалось, что они успели уехать очень далеко, но Астаховская дача вынырнула из-за деревьев всего через пару минут. В голову Вари стало закрадываться подозрение, что все это время Глеб просто нарезал круги в лесном массиве.