Когда они вернулись домой, компания вовсю атаковала столовую, оборону которой еле-еле держала Маша, вооружившись полуметровой деревянной вилкой. Едва Варя и Глеб зашли в дом, к ним бросились недовольные, крича о том, что они дико проголодались, а Маша не пускала их есть из-за того, что не все еще собрались.
Финн определенно знал толк в готовке. Мясо (к слову, получился у него совсем не шашлык, а что-то среднее между грилем и запеканием) вышло очень вкусным, его съели полностью. Или они просто так укатались, что были готовы съесть все, что угодно, лишь бы заполнить пустые желудки.
После трапезы был объявлен всеобщий тихий час, во время которого все просто увалились на диваны и лежали пузами кверху. Мими при этом умудрялась еще тихо причитать то на русском, то на французском, что она с «этими русскими традициями обжираться до медвежьего состояния» вылетит из моделей как пробка. Правда, при этом француженка не просто занимала горизонтальные состояние на мягкой плоскости, а скорее царственно возлежала, будто императрица в утомлении. Варя, таращась в резной потолок, даже смотреть на нее спокойно не могла.
После того, как время всеобщего отюленивания кончилось, Астахов как-то незаметно удалился нагревать баню. Было также объявлено, что после бани желающие могут попрыгать в сугробы, а нежелающие понежиться в джакузи. При слове «джакузи» Мими будто ударило током. Восклицая про какие-то халаты, она вскочила на ноги, схватила Машу и побежала наверх. Переглянувшись, Варя с Лилей решили, что и им следует удалиться и переодеться.
Еще дома, собираясь, Варя мучительно думала, какой же купальник ей взять. У нее их было, правда, всего три — два черных и один зеленый — но выбрать было сложно. С одной стороны, следовало взять раздельный. С другой, маленький паникер в ее голове требовал, чтобы Варя взяла слитный.
Как же теперь она радовалась, что в очередной раз поддалась голосам в голове и сделала выбор в пользу слитного! Во-первых, она внезапно обнаружила, что живот у нее расцарапан. Буквально накануне Барни, когти которого насильно подстригли из-за того, что последнее время он гулял только по снегу и они не стачивались об асфальт, мстительно будил ее лапой. Обычно это не доставляло никаких неудобств, но с острыми, только что подстриженными когтями… Во-вторых, на фоне остальных дам Варе в ее простых черных треугольничках с завязочками ловить было явно нечего. Конечно, этот купальник был не менее простым — все-таки, покупался для того, чтобы плавать в бассейне на скалодроме. Переодеваясь в ванне, она безостановочно недовольно бурчала себе под нос. Вся эта идея с купальниками и купаниями ей совсем не нравилась.
Зато когда она спустилась вниз, кутаясь в халат, она внезапно поняла, что, возможно, не все так плохо, как она думала. Возможно, даже получше. Варя даже как-то преодолела собственное смущение, точнее, оно само собой отошло на второй план.
Помещение, в котором находилось джакузи и выход в баню, комнатой можно было назвать с трудом. Варя назвала бы ее террасой, но террасы подразумевают свободный выход на открытый воздух, а такого там не было. Зато было огромное двойное окно во всю стену, очень похожее на то, которое было в обсерватории школы «Кленовый лист». Только оно было куда лучше, потому что когда Варя подошла к нему, она практически не почувствовала холода, только слегка повеяло морозцем. Воздух вообще был очень теплым, и зайди Варя туда не в легком халатике, а джинсах и свитере, то тут же бы спарилась.
Пол был выложен даже не плитами, а большими плоскими камнями. В них явно был встроен подогрев, так как шагать по ним босыми ногами было очень приятно. Правее от центра комнаты камни образовывали небольшой холмик, внутри которого гудело джакузи. От него шёл лёгкий пар. Самые верхние камни были длинными и ровными, так что на них было можно спокойно сидеть. Маша так вообще лежала на животе боком к остальным. В руках она держала пластиковый контейнер с кусочками брауни. Она приветливо помахала рукой, увидев Варю, и как-то странно улыбнулась, хихикнув. В бурлящих пузырьках сидела Лиля, которая вела глубокомысленную беседу с финном, причем, кажется, на финском. Остальные, как поняла Варя, находились в бане.
С другой стороны от джакузи стояли лежаки, которые так назвать было стыдно. Они были сделаны из дерева, вряд ли собирались и даже складывались, а матрацы на них лежали очень плотные, упругие и обтянутые темной тканью, похожей на кожу. Между ними стоял столик, на котором Астахов расставлял напитки и взявшуюся из ниоткуда пиццу.
— Варя! — воскликнул он, увидев её. — Кидай халат куда-нибудь и присоединяйся. Ты сначала в баню или сразу к этим лентяям?
Сам Астахов был одет в бирюзовые плавки, похожие на те шорты, что были на нем на Пижамном Дне. Только в отличие от них эти плавки были однотонными и сидели достаточно низко, чтобы Варя туда не смотрела, памятуя о правилах приличия. Когда Астахов повернулся, чтобы налить ей сока в бокал, Варя заметила памятную татуировку с заклинанием из «Сверхъестественного». Она прыснула, опуская глаза.
— Что, что-то не так? — недоуменно поинтересовался Глеб, оглядывая себя. — Что, шорты развязались?..
— Вспомнила Пижамный день, — ответила Варя, усиленно стараясь не смотреть на шорты. Астахов вообще казался ей каким-то странным: по идее, она уже видела его в подобном туалете, но с тех пор он будто как-то изменился, стал больше, будто плечи раздались вширь или он внезапно стал выше… Хотя, куда ему, и так напоминал Варе подъемный кран на ножках.
Глеб понятливо закивал, возвращаясь к напиткам. Чувствуя себя самую капельку лишней, Варя стянула халат и бросила его на ближайший лежак. Стараясь ни на кого не смотреть, она собрала волосы в хвост и быстро скрутила их резинкой в узел на затылке. Ей не хотелось мочить волосы, хотя помыть их явно придется. Но одна мысль о том, что она будет находиться в воде (пусть и только в большой ванне), а длинные мокрые волосы будут оплетать ее как склизкие водоросли… Варя подавила дрожь и повернулась в сторону бани, откуда доносился громкий богатырский хохот Руслана. Наличие практически родного лица на вражеской территории придало ей храбрости, и Варя пошла вперед.
У двери ее догнал Астахов. Он легонько дотронулся до ее руки, останавливая, и развернул к себе лицом, когда Варя остановилась. Поворачиваться к нему ей не хотелось, но выбора ей снова не дали. Эта тенденция ей определенно не нравилась.
— Во-первых, отлично выглядишь, — подмигнул ей Глеб. Он говорил настолько тихо, что Варя его едва слышала. Потом, будто и этого было недостаточно, он наклонился к ее уху: — Во-вторых, если не хочешь сегодня вечером летать, не ешь брауни и печенье.
Варя удивленно уставилась на него, отодвигаясь в сторону. Когда они стояли близко, шорты внимания на себя практически не отвлекали хотя бы потому, что Варя при всем желании не смогла бы их увидеть.
— Летать? — подняла брови она.
— Ага, — кивнул Астахов. Поняв, что метафора не дошла до адресата, он добавил: — Ну, на волнах кайфа и глюков.
На этот раз Варя на Глеба вытаращилась так, будто она была бараном, а он модернизированной конфигурацией ворот.
— Там что, наркотики?!
Астахов рассмеялся, откинув назад голову и вздернув подбородок. Варя как-то сразу почувствовала, пожалуй, совершенно неожиданно, что она действительно низкого роста. Обычно никаких неудобств ей это не предоставляло, да и сейчас, собственно, не вызывало дискомфорта, просто… Чувствовать это было странно.
— Да нет, просто кое-какая травка, которую Мими привезла из Амстердама. Она ведь модель, а у них эти легкие расслабляющие средства еще как в ходу, — произнес он извиняющимся тоном, когда увидел, что Варя не смеется. — Она не вредная, иначе бы Мими ею не баловалась, но я бы все равно не советовал. Ой, подожди, у тебя тут прядка выбилась, — сказал Астахов и, быстро протянув руку, заправил ее Варе за ухо.
Определенно, «странно» было девизом этих выходных.