В бане же стояла невероятная жара. Во-первых, от углей в углу шел плотный белый пар, от которого тут же начинала слегка кружиться голова и жгло нос изнутри. Во-вторых, в центре нижней скамьи восседала Мими в некоем подобии слитного купальника Вари, но при этом изрезанного так, что прикрыты были исключительно места стратегической важности. Купальник при всей своей вроде бы изрезанности, облегал ее формы как вторая кожа, что выглядело весьма эффектно. Рядом с ней, чуть ли не истекая слюной, сидел Андрей. Его глаза как-то соскальзывали с ее лица с завидной периодичностью, но Мими на это не обращала совершенно никакого внимания. С другой стороны от нее сидел Марк, но он показывал не менее завидную выдержку: несмотря на то, что ему вид на прелести француженки открывался куда более… выдающийся, он оставался к ним абсолютно равнодушным. Руслан и то, нет-нет да поглядывал в сторону Мими. При этом он очаровательно краснел и виновато закусывал губу.
Посидев с ними немного, Варя не выдержала и вышла из парилки. Она просидела там всего минут пятнадцать, но ощущение было такое, будто она неделю там провела.
— С легким паром! — поприветствовала ее Лиля, которая будто махнулась с Астаховым местами: теперь уже он сидел в джакузи и вел беседы с финном и двоюродной сестрой, а Лиля разливала холодный чай с лимоном.
Она протянула Варе бокал, и та тут же к нему присосалась. Она рассказала Лиле про обстановку за дверью, и Лиля, хмыкнув, отправилась спасать оттуда несчастного Руслана.
Варе джакузи всегда нравилась. Это ощущение — много-много пузырьков задорно щекочущих тело и стремящихся вверх — она почему-то сравнивала с моментом, когда летишь вниз на американских горках. Когда становишься такой легкой и невесомой, что можно запросто лопнуть от переполняющего адреналина и восторга. Конечно, такие чувства появлялись не всегда, но этот раз был именно таким.
Они провели в джакузи, наверно, пару часов. Разговаривали, много смеялись, играли. Маша даже ради такого дела сбегала на чердак (который, оказывается, в доме тоже был) и принесла несколько настольно-подвижных игр. Они играли в мафию, во время которой никто не мог сдержаться и не засмеяться, играли в крокодила, и героем игры стала Маша, которая невероятно смешно показывала кормильца. Веселью активно способствовали брауни Мими, расходившиеся с невероятной скоростью. Однако Варя заметила, что Астахов не притронулся к ним, как и Руслан. Лиля же с аппетитом хрустела печеньем. Когда Варя спросила Глеба, предупредил ли он ее об «особом ингредиенте», оказалось, что предупредил. Пожав плечами, Варя выкинула это из головы. В конце концов, у ее подруги была своя голова на плечах.
Когда все накупались и переоделись, настало время открывать подарки. Они собрались в гостиной, рассевшись прямо на полу. Астахова усадили перед всеми, а рядом с ним сложили горку запакованных в подарочную упаковку подарков. Они договорились не подписывать подарки и не говорить Глебу, что кто ему приготовил, чтобы именинник сам догадывался о личности дарителя.
Однако прежде чем Глеб успел взять первый сверток, в гостиной внезапно погас свет, и под нестройное, но от этого не менее жизнерадостное завывание поздравительной песенки Маша внесла большой торт с восемнадцатью свечками.
Астахов что-то долго загадывал с закрытыми глазами, улыбаясь, а потом, открыв их, безошибочно нашел Варю и бесшабашно подмигнул ей прежде чем задуть все свечки с первого раза.
Варин подарок он определил сразу же, едва сумел оторвать кусок цветной бумаги от коробки. Промучавшись, в итоге, с выбором, она решила преподнести Астахову полное собрание книг про Гарри Поттера со всеми дополнительными материалами. Ох и поездила она по Москве, пытаясь отыскать прилично выглядящее издание «Росмэна». В итоге она еле-еле нашла его в одном небольшом подвальном магазинчике и чуть не расцеловала продавца. Себе же она эти старания объяснила как невозможность чтения великой саги в переводе «Махаона». Этот ужас со Злодеюсом Злеем можно было пускать только в пыточных целях.
Кроме гири и собрания лучших сочинений Кьеркегора Глеб получил еще не менее странные подарки. Мими подарила ему проигрыватель для старых пленочных записей (в наборе даже была белая простынь, чтобы все выглядело, как она выразилась, «нату’гально»). Андрей преподнес ему небольшой лакированный деревянный чемоданчик, открыв который, Глеб сначала начал смеяться, а потом ткнул Андерсена кулаком, бросив лаконичное: «Дебил». Когда Варя, преисполнившись любопытства, потянулась посмотреть, что там, Астахов решительно отодвинул чемоданчик от нее, а потом и вовсе спрятал за спину, сказав, что для таких подарков она еще маленькая. Варя серьезно раздумывала над тем, чтобы поддаться порыву и броситься отнимать чемоданчик, но разум в итоге победил. Поэтому она только фыркнула и отправилась на кухню за тарелками для торта.
Первой спать ушла Маша. Точнее, она скорее утекла, чем ушла, так как сделала это настолько незаметно, что никто, кроме наблюдательной Лили, не заметил этого. За ней отправился финн, сказав, что у него режим. К тому же фильм, который они сели смотреть после уничтожения торта, ему совсем не нравился, о чем он не преминул заявить. Постепенно разошлись и остальные.
Девушки уже почти были готовы ко сну, когда в их комнату внезапно постучался Руслан. Варя как раз досушивала волосы после душа и сначала стук не услышала. Руслан, робко потоптавшись у порога, зашел внутрь и присел на кресло. Варя, убедившись, что волосы высохли, выключила фен. Повисло неловкое молчание.
— Варя, — внезапно громко сказал Руслан, теребя в руках ажурную салфетку, бесстыдно снятую с тумбочки рядом, — а ты не хочешь пойти вниз и попить какао перед сном?
Варя недоуменно покосилась на него, на как-то резко отвернувшуюся Лилю, которая при Руслане отчего-то помрачнела.
— Да нет, что-то не хочу, — ответила она.
— А мне кажется, хочешь, — с нажимом произнес Руслан, глядя на нее с каким-то намеком, который Варя не смогла уловить, как ни пыталась. Потом до нее, как до жирафа, дошло, и она пожала плечами, поглядывая на напряженную спину Лили.
— Точно хочу? Может, потом как-нибудь?
— Точно, — кивнул Руслан, проявляя нетипичную для него решительность. — Прямо изнемогаешь.
Снова посмотрев на Лилю и не встретив никакого сопротивления, Варя встала, подобрала со стула джинсы и выжидающе уставилась на Руслана. Тот сначала тоже играл в жирафа, а потом густо покраснел и, подскочив, отвернулся. Варя быстренько скинула пижамные штаны, натянула джинсы, накинула поверх майки кофту, и все это — в полнейшей тишине. Не слышно было даже недовольного сопения Лили, что было и вовсе странно.
Выйдя за дверь их комнаты, Варя неожиданно обнаружила, что и впрямь не против выпить какао. Было ли это последствием настойчивости Руслана? Возможно, но попав в коридор, Варя поняла, что если не сделает этого, то спокойно уснуть не сможет. К тому же Лиле и Руслану явно было нужно остаться на какое-то время наедине, и полчаса она вполне могла им дать. Не сидеть же под дверью в коридоре?
Поплутав некоторое время в хитросплетении коридоров, Варя вырулила-таки на кухню. К ее удивлению, она уже была оккупирована одной француженкой, сидевшей в позе лотоса на кухонной стойке в одних только коротеньких шортиках и полупрозрачной майке. В руках она держала миску с салатом, который ела прямо руками.
Варя хотела незаметно выйти, но не успела.
— П’гивет, — произнесла Мими, глядя на нее своими большими черными глазами. Под ее внимательным взглядом Варе сразу стало как-то неуютно. И еще неуютно было от того, что Мими сидела чуть ли не голая, совсем того не смущаясь. Зато Варя смущалась за двоих.
— Привет, Мими… — пробормотала Варя. Отступать было некуда. — Ты не знаешь, где здесь можно найти какао?
— Вот в том симпатичном шкафчике, — указала француженка, неправильно ставя ударения. Варя сдержала лицо, которое так и норовило выдать какое-нибудь неприятное выражение, и открыла шкафчик. Там действительно было какао. Предложив Мими и получив отказ, Варя стала рыться в холодильнике в поисках молока.