— Да ничего особенного, — улыбнулся он, глядя себе под ноги. – Так, то-се… Всякое, знаешь, — покосился он на нее. — Поделилась переживаниями.
В качестве ответа Варя неопределенно помычала. Это с равной долей вероятности можно было принять как за положительную, так и за отрицательную реакцию. Глеб пошел еще дальше: он просто не обратил на это внимания, пребывая в собственных мыслях.
— Вставай, замерзнешь, — сказал он через какое-то время и протянул руку. — Не встанешь, придется тебя как Винни Пуха тащить за ногу, — добавил он, не увидев никаких телодвижений со стороны Вари, хотя бы как-то похожих на подъем.
Вздохнув и закатив глаза (для проформы, конечно, ведь пятая точка действительно стала подмерзать, но сама она бы в этом не призналась даже под угрозой полного обморожения), Варя взялась за руку Астахова и, подтянув корпус вверх, быстро встала, чуть не уронив при этом Глеба, который явно не ожидал, что его помощью действительно будут пользоваться. Его слегка дернуло вперед, но он вовремя спохватился и затормозил, сжимая Варину руку сильнее. И не стал отпускать, когда Варя заняла более-менее вертикальное положение.
— Ну вот, уже замерзла, — сказал Глеб, проведя пальцем по тыльной стороне ее ладони, отчего Варя непроизвольно вздрогнула.
Она хотела ответить, произнести хоть что-нибудь, но внезапно обнаружила, что в голове слов практически не осталось, а те, что кое-как нашаривались, в предложение составляться никак не желали.
— Я хочу сделать кое-что, — произнёс неожиданно для Вари Глеб, не сводя с неё глаз. В темноте они казались темно-серыми. — Только обещай, что не будешь драться. И вообще, лучше спрячь руки за спину, так спокойней будет.
Пока Варя недоуменно таращилась на него, Глеб закатил глаза и собственноручно завёл её руки за спину и сложил в замок пальцы. При этом он настолько приблизился, что почти обнял ее.
Варя в смятении сжалась, раздираемая противоречивыми чувствами. С одной стороны, она не любила, когда люди подходили к ней слишком близко, это заставляло её чувствовать себя кроликом, попавшим в ловушку. А с другой… Это было приятно, неожиданно приятно. От Глеба пахло шоколадом, будто он прятал плитку под одеждой, и детским кремом. Варя втянула носом воздух, и эта смесь ароматов вкупе с запахом зимы и сосен, подействовала на неё успокаивающе. И почему-то заставило думать о любимом пледе дома.
Убедившись, что Варя не будет расплетать пальцы, Глеб вроде бы не пошевелился, даже не дернулся, но его руки совершенно неуловимым образом оказались у неё на спине. Теперь он действительно её обнимал, что поняла даже Варя, до которой важная информация обычно доходила… Не сразу.
— И это… — тихо пробормотал Глеб, слегка наклоняя голову, — коленки вверх не подкидывай, ладно? Вообще, хорошо бы тебя связать, но это уже будет тогда совсем другая история…
Только Варя хотела возмутиться и немного оскорбиться, как Глеб быстро наклонился и поцеловал её и тут же немного отстранился, касаясь носом Вариной щеки. Весьма красной щеки. Это даже нельзя было в полной мере назвать поцелуем: только лёгкое касание губ. Глеб тут же напрягся, ожидая предательской атаки снизу, но её, к его огромному удивлению, не последовало.
Видя, что сопротивление пока не оказывается, Глеб снова коснулся Вариных губ своими, и на этот раз поцелуй был настоящим. А Варя… Варя пребывала в таком невероятном замешательстве, что едва держалась на ногах. Внутри неё одновременно роилось столько противоречивых чувств, что она просто не могла остановиться на чем-то определенном, будто она находилась в процессе четвертования, только вместо четырёх частей её делили примерно на миллиончик.
Ей нравилось то, что Глеб ее целовал. И одновременно приводило в неистовый ужас. Она чувствовала неловкость, хотелось провалиться под землю. И вместе с тем это было невероятно приятно.
Она сама не заметила, как ее руки за спиной расцепились и перекочевали куда-то в область талии Глеба, хотя с этими куртками ничего нельзя было сказать наверняка. Варя была слишком занята бурей в голове, которая грозила перерасти в ураган и унести ее в Изумрудный город. Варя пыталась сформировать хотя бы одну внятную мысль, но они упорно сопротивляясь, рассыпаясь в пыль под прикосновениями Глеба.
Неожиданно Варя почувствовала, что вибрирует. Сначала она решила, что это иллюзия, созданная ее разгулявшимся сознанием, у которого вместо осознанных ассоциаций на поцелуй, так часто описываемых в любовных романах, возникали исключительно цветные пятна с подозрительно знакомой продолговатой формой и двумя полукруглыми отростками. А потом она поняла, что и правда вибрирует, и Глеб тоже.
— Что… — не то пробормотала, не то простонала она, отстраняясь от Глеба и слыша свое тяжелое дыхание. Ко всему прочему ее чуть не оглушил собственный пульс, застучавший в ушах с бешеной силой, а тело решило прикинуться желе.
— Черт, — недовольно произнес Глеб, залезая рукой в карман. Достав телефон, он скинул звонок, но тот практически сразу же зазвонил снова. Глеб мученически закатил глаза и весьма раздраженно нажал на зеленую кнопку: — Марк, ты очень не вовремя! — хрипло бросил он и отключился.
Пока Глеб сражался с телефоном, Варя постепенно приходила в себя, чувствуя, как контроль над собой возвращается к ней, а это непривычное чувство, которое возникло в тот момент, когда Глеб обнял ее, и которому Варя отказывалась дать определенное название, отодвигается на второй план, уступая место банальной панике.
Она сделала шаг назад, едва не упав в сугроб, где до этого лежала, скинула с себя руки Глеба. Он смотрел на нее недоуменно, ничего не понимая. В этом Варя была с ним солидарна. Она тоже не понимала, что она творит.
— Варь, подожди, не убегай, — взмолился Глеб, пока она пятилась, касаясь рукой губ.
— Я… Там… Мне надо, — прошептала Варя, торопливо отступая.
Она боялась, что Глеб начнет догонять ее, но он застыл на месте, глядя на нее растерянно. Чем дальше она отходила, тем печальней становился его взгляд. И если раньше такого чувства не возникало, то теперь Варя сама себе напоминала несчастную героиню дешевого романа, которая, подобрав юбки, серной уносилась вдаль от лирического героя.
Добежав до дома, Варя стремглав бросилась к своей комнате, найдя дорогу на этот раз сразу. Ввалившись внутрь и даже не подумав, что там может быть кто-нибудь, она привалилась к двери и попыталась отдышаться. В комнате свет был выключен, никого не было. Варя оказалась один на один с собой — единственным человеком, чьего общества она боялась еще больше, чем Глеба.
Решение пришло из ниоткуда. Схватив дрожащими пальцами телефон, Варя пролистала список контактов. Пока шли гудки, она ждала, кусая губу. Наконец, он снял трубку.
— Матвей? Ты мне очень нужен. Прямо сейчас.
*
Матвей смотрел на нее как на умалишенную.
— И что, это все? — спросил он, явно наклеивая на нее ярлык — «больная».
— А тебе что, мало? — возмущенно поинтересовалась Варя, но возмущение в голосе было какое-то слабенькое, ненатуральное. Актрисы бы из нее точно не вышло.
— И ради этого я перся в такую даль в середине ночи! — патетически воскликнул он, прикладывая ладонь ко лбу. — Девочку впервые поцеловали, девочка запаниковала, а я страдай, — горестно вздохнул он.
Варя только молча смерила его недовольным взглядом и отвернулась.
— Ладно я, а что сейчас с тем парнем творится-то, — покачал головой Матвей. — Набрался смелости, поцеловал девушку, а она психанула и сбежала с другим.
Варя плотнее сжала губы, пытаясь отогнать вставшее перед ней как наяву лицо Глеба, смотревшее на нее, пока она уходила от него прочь.
— Белоснежка, я думал, ты взрослее этого, — укоризненно произнес Матвей, вздыхая.
— Мне шестнадцать лет, — огрызнулась Варя, не выдержав. — Можно я хотя бы раз буду вести себя согласно возрасту? Хотя бы раз!
— Ты только не кричи, эй! — Матвей поднял руки вверх, сдаваясь. — Веди ты себя как хочешь, только не надо при этом е… долбать мозги другим, особенно тем, кто, судя по всему, к тебе неровно дышит. Ну и мне тоже не надо, я, конечно, дышу ровно, но через два годика все может измениться к лучшему, — подмигнул он, как обычно сводя все к шутке.