Волна злости улеглась, и Варя даже сумела мрачно усмехнуться. Да, злость на Матвея за его «умные» советы действительно ушла, зато осталась злость на себя и стыд за свое поведение.
— Просто отвези меня домой, ладно? — произнесла устало она, прислоняясь головой к холодному стеклу.
— Хорошо… — покорно вздохнул Матвей, переводя ручник в положение «вперед». — Поехали.
В ночной тишине звук двигателя раздался, словно внезапный непрекращающийся взрыв. Темная машина, теряющаяся в темноте, вырулила на заснеженную дорогу и на всех парах понеслась прочь.
========== Часть девятнадцатая, разговорная ==========
Все воскресенье Варя разрывалась между желанием прогулять в понедельник занятия и все-таки пойти туда, практически на суд. Умом-то она понимала, что пропуск ничего не решит, только подольет масла в и без того разгоревшийся огонь, но ум в ее случае не всегда получал решающее слово.
Она чувствовала себя аналогом Елены Гилберт, потому что никак не могла определиться с собственными чувствами. Ей одновременно и хотелось, и не хотелось увидеть Глеба. Хотелось, потому что… Тут по мыслям начинало кататься перекати-поле, и сам собой вспоминался их поцелуй. Зато по пункту «не хотелось» набиралось сразу столько причин! Там была и неловкость, и стыд за свой панический побег, и страх, и еще много всего, о чем Варе думать не хотелось, но все равно как-то получалось.
Промаявшись до самого вечера, Варя так и не решила, идти в школу или не идти, решив положиться на случай. Если проснется утром вовремя — то пойдет. А если нет…
Правда, думая об этом перед сном, Варя не учла фактор Барни. Тот привык, что его драгоценную тушку каждое утро выводят на прогулку, поэтому едва миновало привычное для него время, когда Варя встает и мрачно натягивает на себя толстовку, он прибежал в ее комнату и стал будить любимую хозяйку. Его оглушительный лай подействовал куда лучше ведра с ледяной водой: Варя вскочила, как ужаленная.
Делать было нечего, тем более что мама бы точно не разрешила Варе остаться дома, увидев, что она все равно уже встала. Пребывая в невероятно унылом настроении, Варя выгуляла Барни. Пес был в восторге: хозяйка явно пребывала в своих мыслях и практически не обращала внимания, куда и зачем он бежит. Так, домой Барни вернулся измазанный в грязи и мокрый насквозь.
Пока Варя мыла пса и одевалась, она не могла отделаться от мысли, что все испортила своим поспешным отступлением. При этом это самое загадочное «все» в цельный образ складываться отказывалось, менее значительным от этого не становясь. Такое вот неопределимое нечто.
Всю дорогу к школе Варя боролась с внутренними хорьками, которые внезапно решили обосноваться где-то в районе живота. Что если там будет Глеб? Что она ему скажет, как оправдается? А что если он вообще не захочет с ней больше общаться? Необъяснимо для самой Вари, но именно этого она боялась в глубине души больше всего.
Однако все её опасения оказались напрасными, потому что в классе Глеба не оказалось. Зато там сидела Лиля, чуть ли не подпрыгивающая на месте от взволнованного ожидания. Увидев Варю, она облегченно выдохнула и вскочила на ноги.
— Куда ты делась вчера? Почему ты ничего не сказала? Мы думали, что с тобой что-то произошло! — воскликнула она, обвинительно выставляя вперёд указательный палец.
— Прости, — пробормотала Варя, обходя Лилю и падая на свой стул.
— Мы все испереживались! — не останавливалась Лиля, следуя за ней. — Руслан хотел даже отправиться искать тебя в лес, но Глеб его вовремя остановил. Куда ты делась?
— Я… — Варя качнулась и поставила стул на задние ножки. — Мне пришлось уехать, срочно.
— И ты решила никому не говорить? Чем ты вообще думала-то?
— В свою защиту могу сказать, — Варя сложила руки на груди, глядя на Лилю с усмешкой, — что если бы ты была в нашей комнате, то наверняка меня увидела. А тебя там не было. Где же была ты?
Лиля порозовела и отвела взгляд, прислоняясь к парте. Все недовольство тут же исчезло с её лица. Вместо него проступило самое настоящее смущение, которое Лиле было совсем не свойственно. Она хотела что-то сказать, но тут как по заказу в класс зашел Руслан, и Лиля окончательно стушевалась. Варя еле сдержала довольное хмыканье. Настроение как-то само собой поднялось.
Руслан выглядел… довольно. Более того, он сиял будто начищенный пятак, улыбаясь во все свои двадцать восемь. У него даже походка поменялась. По крайней мере, так показалось Варе, хотя точно сказать она не могла, не понимала. Но, по правде говоря, ей и не хотелось выяснять ничего, тем более что она знала причину. Причина, едва увидев Руслана, стала смущенно улыбаться, а когда он подошел и чмокнул ее в щеку, по цвету лица практически догнала аленький цветочек.
— Варя! — воскликнул Руслан, бросая сумку на парту. — Куда ты вчера подевалась?
— У Вари были срочные дела, — быстро ответила Лиля, пока ехидно ухмыляющаяся Варя не сказала ничего, что могло бы их скомпрометировать. — Ей пришлось уехать.
— Уехать? А почему ты нам ничего не сказа… Ой! — воскликнул Руслан, получив в бок тычок. Несмотря на свою скромную комплекцию и невнушительный вид, Лиля могла так ущипнуть, что синяк держался добрую неделю. Варя испытала это на собственном опыте. Руслану оставалось только посочувствовать. Под строгим взглядом Лили он понял, что дальнейшие расспросы лучше прекратить.
Урок начался, Руслан и Лиля, постоянно переглядываясь, уселись перед Варей, а Глеба все не было. Он не появился и на второй урок, и на третий. Когда все возможные сроки для опоздания прошли, Варя начала беспокоиться. Она даже спросила у Руслана, не говорил ли Глеб чего, но тот только покачал головой. Они с Лилей уехали в обед, отвёз их Андерсен, которому надо было съездить в город по делам, а Глеб собирался вернуться вечером.
Глеб не объявился ни во вторник, ни в среду. Телефона его ни у кого не было, а в социальных сетях Варя зарегистрирована не была, поэтому ей оставалось только гадать, почему Астахов пропускал школу. Не хотел её видеть? Разум пытался как-то намекнуть ей, что Варя центром вселенной не являлась и у Глеба могли быть и другие заботы, но сообщение игнорировалось и отправлялось в папку «Спам».
Чем больше проходило времени, тем больше портилось Варино настроение. Лиля сочувственно поглядывала на нее, но расспрашивать не пыталась. Она не знала, конечно, что происходило с ее подругой, но что-то подозревала. А у Лили было правило: не делиться собственными соображениями, пока она не уверена в их достоверности.
Варя бы точно сползла в пучину печали и недовольства собой, если бы однажды, совершенно неожиданно, не наткнулась на Алю в коридоре школы. Та стояла с преподавательницей английского — они были ровесницами и подругами вне школы, насколько знала Варя — и смеялась над чем-то, что она говорила. Увидев ее, Варя буквально остолбенела: она-то думала, что Алевтина окончательно решила возненавидеть их семью и игнорировать до конца жизни.
Справившись с неожиданностью и даже радостью от того, что Аля все-таки вернулась с этой своей затянувшейся командировки, Варя почувствовала совсем другие эмоции. Воспылав праведным гневом, она направилась на разборки. Подлетев к подруге и бесцеремонно прервав ее разговор с учительницей английского, которая от неформального: «А ну пошли со мной», — выпала в осадок, Варя схватила Алю за руку и потащила за собой. Благо, кабинет психолога находился рядом.
Аля, к большому Вариному удивлению, шла за ней послушно и даже покорно, не пытаясь вырвать руку из цепкой Вариной хватки. Дойдя до двери, она достала ключ и молча ее открыла, пропуская Варю вперед.
Едва дверь закрылась за ними, Варя повернулась к Але, набрала в грудь побольше воздуха, открыла рот…
— Прости меня, Варя, — тихо сказала Аля, подходя к ней. — Я перед тобой очень виновата.
Весь порыв ругаться исчез сам собой. Варя застыла так — с открытым ртом — на несколько секунд, потом захлопнула его, громко клацнув челюстями.