– Хорошо, допустим, – встряла в разговор Лёшка, – но зачем ему обливать эту несчастную фотогазету, когда он там только на одном снимке заснят, который все уже очень хорошо рассмотрели?
Ромка потёр лоб и изрёк:
– А может, не в одной этой фотографии дело? Он мог, к примеру, предположить, что на других снимках, на заднем плане, можно заметить его в тот день, когда украли икону. Впрочем, чего гадать, когда надо просто узнать, какую он носит куртку. Но и Лида Смирнова у нас тоже под подозрением, раз она так подробно обо всём расспрашивала Алёну. Сейчас мы к ней съездим и первым делом проверим, есть ли у неё чёрный блестящий плащ.
Но не успели друзья и нескольких шагов сделать, как у Славки зазвонил телефон: бабушка просила его скорей приехать домой.
– Джим на двор просится без конца, – пожаловалась она, – а у меня и сил нет бегать туда-сюда, и за него страшно: боюсь, что он отравился.
Вслед за тем Жене позвонила мама и напомнила ему о предстоящей контрольной по математике.
– Поезжайте оба домой, – сказал Ромка. – К Лиде Смирновой мы с Лёшкой и без вас сходим.
– А к художнику? – спросил Женя.
– К нему пойдём завтра. После школы, все вместе.
– Ладно. «Макдоналдс» тогда за мной.
И Женя со Славкой пошли к метро, а брат и сестра – к автобусной остановке.
Ромка шагал очень быстро, Лёшка старалась не отставать. Лидин дом они нашли сразу: он стоял в большом проходном дворе, по которому с остановки то и дело шли люди.
– Давай ничего не будем выдумывать, а просто возьмём и спросим, есть ли у неё чёрный блестящий плащ, – предложила Лёшка. – И скажем, что видели её в нашем дворе. И посмотрим, что и, главное, как она на это ответит.
– Так и сделаем, – кивнул Ромка и вдруг больно сжал её руку. – Смотри!
Лёшка посмотрела и ахнула. Во дворе откуда-то появилась стройная женщина в чёрном блестящем плаще.
– Вот везуха! Не зря пришли! Лидия Александровна, погодите! – крикнул он громко.
Женщина не обернулась.
Ромка достал телефон и быстро пошёл за ней, Лёшка – следом. Должно быть, женщина почувствовала, что её преследуют, и прибавила шаг. Но Ромка не отставал. Тогда она, достав из сумочки телефон, почти побежала. И Ромка побежал тоже, стараясь её догнать и сфотографировать до того, как она зайдёт в свой подъезд.
А женщина ускорила бег, можно сказать, помчалась изо всех сил, и когда казалось, что её уже не догнать, вдруг высоким каблуком зацепилась за какую-то проволоку и, ойкнув, рухнула наземь.
Ромка с Лёшкой к ней подбежали, и она закричала как резаная:
– Уйдите от меня! Что вам надо? Я сейчас полицию вызову!
Она повернула к ним голову, и оказалось, что ей лет двадцать, не больше.
– Ой, – сказала Лёшка, – простите, пожалуйста, мы вас спутали с одной нашей знакомой – у неё плащ такой же. Вы нас что, испугались?
– А вы как думали! – воскликнула девушка. – Испугаешься тут, когда тебя преследуют сразу двое. Со мной такое раз уже было: малолетки налетели, сумочку отобрали, хорошо, что ничего другого не сделали.
– Но мы не такие.
– Вижу, – девушка с их помощью поднялась и, чуть прихрамывая, через арку прошла на улицу.
– Ошибся, бывает, больше такого не случится, – глядя ей вслед, сказал Ромка и направился к подъезду Лиды Смирновой.
Дверь им открыла полная женщина в зелёном халате. В руке у неё была бутылочка с соской.
– Вы ко мне? А, да, это вас Алёна прислала. Подождите, я сейчас вам фотографии принесу.
Она скрылась в комнате, через некоторое время вернулась с конвертом и со словами: «Вот всё, что нашла», – отдала его Лёшке.
– Скажите, пожалуйста, – спросил Ромка, – вы кому-нибудь из ваших однокурсников рассказывали о фотогазете, которую Алёна Игоревна для вечера сделала?
Лида подняла брови.
– О фотогазете? Зачем? Кому?
Где-то в глубине квартиры вдруг закричал ребёнок, и она в нетерпении оглянулась.
– Плачет. Пора кормить. Ему четыре месяца, я от него почти что не отхожу и мало поэтому с кем-либо общаюсь. С Алёной разве что, и то только по телефону. А в чём дело?
– Вам Алёна расскажет. Спасибо и до свиданья.
Ромка ретировался и сам захлопнул за собой дверь.
– Значит, – сказал он, – из списка подозреваемых мы эту Лиду вычёркиваем. Ей та старая история с иконой сто лет снилась, раз у неё в таком возрасте появился ребёнок. И стройной её назвать ну никак нельзя, поэтому и про плащ было незачем спрашивать. Вообще-то я так и думал, что она окажется ни при чём. Художник этот куда подозрительней.