– Эту картину следовало бы назвать «Счастье», – сказала та же женщина, что до этого охарактеризовала «Графиню», а другая спросила:
– И сколько же она стоит? Цены не видно.
– Она не продаётся, как и та, – стоящий рядом с ними мужчина указал на загадочную старуху. – Это работы самого Репнина, и он их просто показывает.
Ромка же на прекрасную девушку взглянул только мельком – всё время помнил, что пришёл сюда не за этим. Выдернув сестру из толпы, он указал ей на невысокого, но представительного мужчину:
– Гляди, вон он, этот художник.
– Постарел, но похож, – внимательно оглядев Репнина, сказала Лёшка. – Жаль, что раздетый. Как узнать, какая у него куртка? Вернисаж ведь только что начался, может до самой ночи продлиться. А если у них ещё и банкет будет?
– Надо подумать, как быть, – ответил Ромка и, чтобы не мозолить глаза охраннику, вернулся к «Графине», а Лёшка – к «Настеньке».
Репнин поздоровался с одним, другим, поговорил с третьим – и вдруг исчез за маленькой, совсем незаметной дверцей слева от входа и спустя некоторое время вышел оттуда с каким-то пакетом и передал его появившемуся в зале парню.
Ромка пихнул сестру в бок и указал на дверцу.
– Слушай, там, наверно, его кабинет. А вдруг он его не закрыл?
– И что?
– Как что? Не на общей же вешалке он оставляет свою одежду. Пойдём, проверим?
– А если нас засекут? – испугалась Лёшка. – Представляешь, что тогда будет? Как мы с тобой оправдаемся?
– Предлагаешь торчать здесь до ночи? Сама же говоришь, что эта бодяга теперь надолго затянется. Лёшка, кто не рискует, тот сама знаешь что, – проворчал Ромка и увлёк её за собой.
Лёшка шла на ватных ногах, боясь, что их поймают уже у дверцы, но все были настолько увлечены картинами, что не обратили на них внимания. А охранник в это время встречал новых посетителей и тоже в их сторону не смотрел.
За дверцей находился узенький коридорчик, из него, в свою очередь, вели двери в два маленьких помещения. Одним из них была кладовка с вёдрами, швабрами, пылесосами, другим, как Ромка и подумал, – кабинет. Об этом говорили придвинутый к окну стол с ноутбуком и стул со стоящим на нём модным мужским портфелем. Остальное пространство, не считая одёжного шкафа, занимали картины, и маленькие, и огромные, их освещал большой потолочный светильник.
Со словами: «Посмотрим на куртку, и всё», – Ромка открыл дверцу шкафа. Наверное, он её слишком сильно дёрнул, поскольку она широко распахнулась, задела небольшую незаметную тумбочку, и с неё с гулким стуком свалился на пол какой-то предмет. Ромка глянул вниз. То был старинный на вид подсвечник.
Лёшка вздрогнула.
– Ой, а вдруг нас услышали?
– Будем надеяться, не услышали, ведь в зале шумно, – ответил Ромка, успокаивая не только её, но и себя.
Водрузив на место подсвечник, он заглянул в шкаф. Там висел только серого цвета плащ, а курток никаких не было.
– Зря пришли, уходим, – сказал он.
Но в следующий миг в коридоре раздались шаги. Прикрыв дверцу шкафа и прошептав: «Атас», Ромка юркнул за высокий портрет. Лёшка, затаив дыхание, спряталась за другим. И вовремя: открылась дверь и вошёл охранник.
«Только бы он нас не заметил, только бы не заметил», – взмолилась про себя Лёшка.
Охранник и не заметил, а, оглядев помещение, выключил свет и плотно прикрыл за собой дверь. В замке проскрежетал ключ.
– Вот влипли! Рома, что делать? Как мы теперь отсюда уйдём? – выходя из-за картины, с ужасом прошептала Лёшка.
– Пока не знаю, сейчас подумаю, – невозмутимо ответил брат и снова на всякий случай заглянул в шкаф. Но куртки, как ни искал, не нашёл.
Хотя на улице давно стемнело, в кабинете кромешного мрака не было. Напротив окна светилась вывеска магазина «У Фёдора», а по стенам пробегал свет фар проезжавших мимо машин и скользили паучьи тени оголённых деревьев. Правда, это случалось нечасто – переулок, наверное, заканчивался тупиком.
Лёшка села на стул, сжала руками виски и, покачав головой, посмотрела на брата:
– Надумал?
Ромка кивнул.
– Прежде всего надо светильник вырубить. Чтобы нас с тобой сразу никто не увидел.
Сопровождая свои слова действием, он встал на стул, скрутил в патроне лампочку и попросил Лёшку пощёлкать выключателем. Она пощёлкала. Свет не зажёгся.
– А теперь что? – спросила она.
– А то. Репнин обязательно придёт за портфелем, а может, и раньше, попробует включить свет, и когда не получится, пойдёт за электриком или охранником. Дверь за собой, естественно, он на ключ не закроет, и в этот момент мы с тобой отсюда выскочим и спрячемся в кладовке. А потом незаметно уйдём. Хорошо я придумал?