– Бывшая ученица Славкиной бабушки, искусствовед.
Мамин гнев совсем улетучился. Отличник Славка был хорошим примером для Ромки, она всячески поощряла их дружбу, а уж его бабушка и вовсе была непревзойдённым авторитетом.
– Это хорошо, – сказала она, – и всё-таки я не пойму, с каких это пор ты полюбил выставки?
– Не так давно, но надолго, – ответил Ромка и, чувствуя себя прощённым, прошёл на кухню. А там, сев за стол, сморщил нос: – Мам, а чем это пахнет? Чем-то жутко противным.
Лёшка сходила на лоджию, убедилась, что ворона всё съела, попила и спокойно спит, вернулась и тоже скривилась:
– Мама, у тебя тут что-то протухло.
– Да я и сама не пойму, в чём дело, запах появился давно, но сначала был слабым, а теперь дышать невозможно, – сказала Валерия Михайловна и понюхала кастрюли, плиту, сковородку, заглянула в закрытый шкаф, понюхала там, пожала плечами и подошла к верхней полке, на которой теснились разные банки. Одна жестянка с кофе была приоткрыта – должно быть, папа забыл закрыть.
Валерия Михайловна привстала на цыпочки и поняла, что запах идёт с полки.
– Но кофе не портится, он должен пахнуть приятно, – удивилась она и сняла банку с полки.
Запах от кофе был таким, как ему и положено быть – кофейным.
– Так и есть. Странно… – проговорила она и пошарила по полке рукой. И все услышали её крик: – А что это, скажите мне?!
В руке у неё была скверно пахнущая, позеленевшая котлета.
– Так вот куда подевалась моя еда, – прошептал Ромка Лёшке. – И почему твоя ворона не потолстела. Она, умная, на чёрный день запаслась.
Но мама его услышала.
– Ворона? – угрожающе сказала она. – Нет, вы меня с ней точно до инфаркта доведёте. Ну вот что: сами здесь убирайте, и чтобы никакого запаха не осталось!
– Я пас, – вскочил Ромка. – Ворона Лёшкина, вот пусть она и потрудится.
И Лёшке пришлось потрудиться. Наводить порядок ей пришлось долго. Запасливая ворона делала заначки повсюду, котлеты, картошку, кусочки хлеба, салат и даже яичницу рассовала в каждую щёлочку, и эти щёлочки ещё требовалось найти.
Когда Лёшка посмотрела на часы, было уже очень поздно.
– Ромка, мы ничего не рассказали ни Жене, ни Славке, – спохватилась она. – А теперь им уже звонить неудобно.
– Да и ладно, всё равно мы не нашли вора, разве что узнали, что икона ненастоящая, – безмятежно ответил брат, о чём-то усиленно размышляя.
– Ладно так ладно, – сказала Лёшка и пошла спать. А когда улеглась, в который раз словно воочию увидела полянку в лесу, золотистые, в прозрачном воздухе, листья, гриб, родничок и совсем близко глаза Артёма. Так близко, что они расплывались. Ну почему, почему он ей не звонит?! Привет передал с Ромкой, будто с ней связи нет. Если он хотел её этим своим приветом обидеть, то это ему удалось.
С такими грустными мыслями она задремала, но ненадолго. Вошёл Ромка и включил верхний свет.
Лёшка приподнялась.
– Я уже сплю, чего тебе?
– Послушай, что я придумал, пока ты ерундой занималась. Мы будем плясать с самого начала!
– Это как?
– Искать того, кто икону украл, не здесь, в Москве, а там, на месте, в этой, как её, Николо-Борисовке. То есть нам надо туда поехать
– А улика тебя двадцать лет под окном церкви ждёт? К примеру, пуговица, обронённая преступником, а ещё лучше его визитка, – хмыкнула Лёшка.
– Как знать, может, и ждёт, – без тени сомнений ответил Ромка. – Давай-ка лучше посмотрим, как туда ехать.
– Сейчас? А завтра нельзя?
– Завтра нельзя. Потому что прямо завтра утром мы туда и поедем.
– Утром?! Ты сбрендил? А как же школа?
– Придём, покажемся и уйдём, придумаем что-нибудь, в первый раз, что ли? – ответил Ромка и стал на компьютере искать маршрут следования до Николо-Борисовки.
Спустя короткое время он обернулся.
– Гляди, ехать туда, оказывается, всего ничего, управимся до прихода родителей. С первого урока сбежим, переоденемся – и в дорогу!
– А Дик?
– С Диком твоим опять погуляет Славка. И Светик твой ненаглядный, я уверен, не пропадёт.
– Это точно, – вздохнула Лёшка. – У неё, наверное, и на лоджии запасов полно.
Глава X
Кто бежал мимо церкви
Первым уроком у Ромки была история, и вёл его классный руководитель Антон Матвеевич. Несмотря на Ромкино разгильдяйство, он довольно хорошо к нему относился, и случилось это после того, как Ромка сделал доклад на собрании школьного исторического общества о петровской эпохе. Ромка этой эпохой интересовался в связи с одним очень важным делом и знания тогда проявил глубокие.
Поэтому Антон Матвеевич всецело посочувствовал Ромке, увидев, как тот, держась за щеку, тихо охает и морщится, стараясь, чтобы никто не заметил его мучений.