Но вскоре проход сделался узким и низким, они его, согнувшись в три погибели, миновали и попали в другой, широкий, куда уже ни лучика света не попадало. Прошли его и оказались в совсем небольшой пещере с новыми низкими и узкими ответвлениями.
– Неширокие проходы называются ходами, а низкие горизонтальные или наклонные – лазами, – просветил друзей Женя. Он походил по пещере и, озираясь, остановился.
– Что, забыл, куда идти дальше? – спросил Ромка.
– Да понимаешь, тут, насколько я помню, стрелка должна быть белая.
– Что-то не вижу, – осветив телефоном стены, Лёшка их внимательно оглядела. – А смотри, вон, в углу, ещё один ход! И сбоку – стрелка!
– Точно! Она! – обрадовался Женя.
Этот путь был длиннее, чем предыдущий, но для Жени привычным, а Ромка и Лёшка чувствовали себя первопроходцами и потому стоически перенесли все трудности перехода и вскоре достигли цели.
– Какая большая пещера! – обрадовалась Лёшка. – Ой, глядите, тут какие-то надписи! Должно быть, древние.
Свет от их с Ромкой телефонов заскользил по стенам, Женя высоко поднял фонарь.
– Фу ты, – сморщился Ромка, – прямо как в нашем лифте. А я-то думал…
«Лёха плюс Алина = любовь» – гласила надпись. Любовь изображалась сердечком.
Под Ромкиной ногой что-то хрустнуло, он посветил вниз: это была банка из-под газировки. Рядом валялись пустая бутылка и смятый пакет от чипсов.
– Тут неинтересно совсем, – вслед за братом сморщилась Лёшка. – А ведь ты обещал показать нам флюоресцирующий зал.
– Я вас в него и веду, – ответил Женя. – Эту пещеру я помню, сюда все местные ходят, иногда даже праздники отмечают. А от неё как раз идёт нужный ход.
Этот ход он сразу нашёл, и друзья попали в ещё одну подземную полость. Из неё опять шли ходы.
– А вот теперь смутно помню, в какой из них заходить. Тут где-то снова должна быть стрелка, если только она не стёрлась.
– А долго ещё идти? – спросил Ромка.
– Нет, всего ничего.
Женя поводил фонарём по стенам, но стрелку не обнаружил.
– Внутри хода ещё одна должна быть, – пробормотал он.
– Так давайте проверять все ходы подряд, – не дожидаясь ответа, Ромка метнулся в первый подземный коридор справа.
– Боюсь, во все заходить будет долго, – Женя передал фонарь Лёшке, достал смартфон и со словами: «У меня должны быть фото этой пещеры, тут запутанные ходы, не хочу заблудиться», – принялся перебирать снимки.
Лёшка тоже на них смотрела и вдруг увидела фотографию человека в синей ветровке с жёлтым капюшоном. Лица его было не разглядеть.
– Стой! – выкрикнула она. – Это кто?
– Мой папа. Весной.
– А чья на нём куртка?
– Моя. В пещере температура круглый год от семи до десяти градусов и сыро, как видишь. Вот папа её и взял, хотя на улице тогда тепло было.
– А ты и сейчас эту куртку носишь?
– Редко. А что?
– Да так просто спросила. У Славки такая же.
Женя пожал плечами.
– Ну и что? Их многие носят. А где там Ромка застрял? Ты его, пожалуйста, позови, а я пока посмотрю вон в том ходе. Кажется, это то, что нам надо.
Лёшке и самой захотелось поскорее оказаться с братом наедине. И она пошла на его голос, который звучал негромко, видно, Ромка уже прошёл далеко. Но она его довольно быстро настигла и от волнения чуть было не сбила с ног.
– Рома, у Жени куртка! Синяя с жёлтым!
– Что?
– У Жени, говорю, куртка такая же, как у Славки и у Валерки! И её иногда Илья Григорьевич носит. Я его в ней сейчас в Женином телефоне видела.
Лёшка посветила телефоном брату в лицо и увидела, как мгновенно оно помрачнело.
– Вот это да! Вот это да! – ошеломлённо проговорил он. – Ну вот что! Идём к нему и сразу всё выясним.
– Правильно, – поддакнула Лёшка. – Не станем ходить вокруг да около. Может, это просто совпадение, курток, сам знаешь, таких полно, в них полгорода ходит. А Женя – он ведь хороший, меня от бандитов спас.
Они поспешили назад и услышали громкий крик:
– Я стрелку нашёл! Ту самую! Идите сюда…
Дальнейшие слова заглушились жутким скрежетом и грохотом падающих камней. Сначала их было несколько, потом больше, затем сорвалась огромная глыба и ещё одна, камнепад стал лавиной и через мгновение прекратился.
– Тебя не задело? – потирая плечо, спросил Ромка.