– Сопли не распускай! – нарочито сурово прикрикнул он. – Выход есть всегда! В нашем случае в прямом смысле этого слова. Женька же сказал, что в пещеры ведёт не один вход, а несколько, значит, надо найти хоть какой-нибудь. И мы его найдём, вот увидишь! – Из своего рюкзака Ромка извлёк острый нож. – А чтобы не заблудиться, по пути будем ставить стрелки.
Он осветил стену и провёл ножом по бурому камню. Остался белый след.
– Известняк, к счастью, мягкий, хоть в этом нам повезло, – сказал он.
И они пошли по проходам и ходам, широким и узким. Шли долго, терпеливо, не позволяя себе отчаиваться. Ромка шёл впереди, светил по стенам мобильником, как вдруг на одной из стен прочёл довольно свежую надпись: «Здесь был Серёга», а рядом: «Здесь был 9 «А».
Сделав ещё несколько шагов, они очутились в подземном гроте, где тоже, как и в предпоследней пещере, валялись банки, пластиковые бутылки и прочий мусор, который обычно оставляют после себя нерадивые путешественники.
Но на сей раз такому безобразию Ромка был несказанно рад.
– Если здесь был школьный класс, то выход рядом, они не могли далеко зайти! – пнув ногой банку, воскликнул он.
Воодушевившись, Лёшка пошла быстрее. Оба находили и читали дурацкие надписи на стенах хохотали и всё ждали, когда, наконец, впереди покажется свет. Но свет не появлялся, а под ноги стали попадаться сначала маленькие, потом большие камни, и вскоре брат и сестра упёрлись в целую гору глыб. И сбоку Ромка увидел знак равно и сердечко, что означало любовь, но вот имена тех, с кем случилась эта любовь, навсегда скрыли камни.
– Значит, и здесь был обвал, – ужаснулась Лёшка.
– Должно быть, его нарочно устроили, чтобы все, кому не лень, сюда не ходили, – как можно спокойнее объяснил произошедшее Ромка. – Значит, будем искать новый выход.
Выбравшись их тупика, они пошли наобум. Ромка по-прежнему чиркал ножом по стенам, а под ноги без конца попадались камни, о которые они спотыкались. У Лёшки заболела нога, но она всё равно старалась бодриться. А вскоре заметила, что идти стало легче. Сначала это её обрадовало, но вскоре стало понятно, что они спускаются вниз, а к выходу нужно двигаться вверх. К тому же стены сузились, свод стал ниже.
– Мы пошли не туда, – признал Ромка, – придётся вернуться.
Они выбрались к замусоренной пещере и направились в новый проход. Лёшка опять ждала, что вдали забрезжит неясный свет, но нет, их по-прежнему окружала кромешная тьма, а дорога опять пошла вниз. Споткнувшись об очередной камень, она взмолилась:
– Давай хоть немного передохнем, не могу больше, мы три часа уже ходим.
Ромка и сам еле двигал ногами и поэтому согласился.
Но когда они шли, напрягая все силы, то была надежда выбраться из этого страшного лабиринта, а остановились – навалились страшные мысли.
– А вдруг мы всё-таки не найдём выход? – представив, как они медленно умирают в кромешной тьме, тихо-тихо сказала Лёшка.
Ромка извлёк из своего рюкзака плитку шоколада, разломил пополам.
– Вот, взял с собой. Видишь, запасливей тебя оказался, как ворона твоя. Подкрепись, и дальше пойдём. А сидеть ещё хуже. Жаль, что здесь интернета нет, а то бы посмотрели схему ходов, наверняка их туда кто-то выложил. Жаль, что Женька нам раньше не сказал об этих пещерах.
– Он нам много чего не сказал.
Лёшка опёрлась спиной о холодную стену, и перед ней снова вспыхнула лесная полянка, гриб с прилипшим к нему листочком, родник, глаза Артёма, бездонные и расплывчатые.
– Рома, – прошептала она, – а ты помнишь, как пахнет нагретая солнцем трава? И как порхают бабочки над цветами? И белые, и голубые, и разноцветные? А стрекоз зелёных и синих над речкой в Медовке помнишь? А как ящерки выползают греться?
Ромка её обнял, чего раньше сроду не делал.
– Хватит душу себе травить! – повысив голос, приказал он. – Так у тебя совсем сил не останется. Вспомни лучше о тех, кому без тебя плохо будет. О маме с папой, о Дике своём, о Тёмке. Приедет – а тебя нет. Сама подумай, с кем он будет в Медовку ездить?
Лёшка тяжко вздохнула. Ромка ведь не знает, что Артём ей не пишет и не звонит, вот и думает, что ему без неё будет плохо. А его Наташка утешит, она больше ему нужна.
– А ворона твоя? – продолжал брат. – Она ж без тебя пропадёт! Вставай, идём дальше.
– Ну, если только ворона, – невольно улыбнувшись, Лёшка поднялась и, не обращая внимания на боль в ноге, прихрамывая, снова пошла за ним.
Теперь она заставила себя думать, что всё с ними происходящее всего лишь сон, кошмарный и длинный, и что он когда-нибудь да закончится и в глаза ей ударит солнечный луч, и Дик, встав лапами на диван, задышит в её лицо.
Но солнышко почему-то появилось сзади. То есть не солнышко, как она через мгновение поняла, а свет яркого фонаря. И голоса. И люди.