– Вот вы где! Наконец-то! А я уж боялся… – это был голос Жени, а за ним последовал другой, грубый, мужской:
– Хорошо, что догадались оставлять стрелки, а то мы бы вас ещё долго искали.
Откуда у неё взялись силы, Лёшка не знала, но шаги её стали лёгкими, и она не отставала от идущих впереди двух мужчин. Её старался поддерживать Женя, но она не нуждалась в помощи. Ромка шёл за ними и тоже бодро. Шествие замыкал ещё один человек.
Когда они выбрались наружу, уже стемнело. Выход оказался в дальнем конце оврага, и Лёшка, оглянувшись назад, содрогнулась: сами бы они никогда его не нашли.
Мужчина с грубоватым, обветренным лицом, которого Женя называл Арсением Ивановичем, сурово сказал:
– Уши бы вам надрать! Или вы не знали, что одним в пещеры запрещено заходить?
Ромка взглянул на Женю, а тот сказал:
– Арсений Иванович, они ни при чём, это я во всём виноват.
– А отчего произошёл обвал? – косясь на Женю, спросил у мужчины Ромка.
– С поверхности земли глубоко вниз проникают кислотные осадки, почва размывается, известковые пласты разрушаются, своды ходов слабеют, трескаются и постепенно, один за другим обрушиваются. А это особенно подвижный участок, доступ в него мы категорически запретили. Вы ведь табличку видели?
Ромка через силу кивнул.
– Надеюсь, что это в первый раз и последний, – сказал Арсений Иванович и повёл их к микроавтобусу, припаркованному у оврага.
По дороге Лёшка по телефону, как смогла, успокоила полную волнений и негодования маму, которая никак не могла до них дозвониться.
– Понимаешь, мамочка, тут такой интересный музей. И усадьба! И церковь! В общем, мы скоро вернёмся и тебе обо всём расскажем, – пообещала она, решив, что рассказывать будет Ромка, а он выкрутится, как всегда.
Ромка оказался на сиденье рядом с Женей и, как только они тронулись с места, в упор спросил:
– Значит, ты не нарочно?
– Что – не нарочно?
– Ну, устроил обвал.
Женя покрутил пальцем у своего виска.
– Ты что, в пещере умом повредился? С чего ты взял?
– А куда ты делся? Исчез почему?!
– Я не смог до вас докричаться, сказать, чтобы оставались на месте и ждали, пока вас выведут. Этот завал было не разобрать, а с другого входа я один заходить побоялся – мог бы запросто заблудиться, – вот и побежал за спасателями. Мы вас очень долго искали, вы слишком далеко забрались. И как ты мог подумать, что я способен вас бросить?
– Потому что Лёшка в твоём смартфоне увидела куртку, – сказал Ромка, не сводя с Жени глаз.
– Какую куртку? О чём ты?
– Твою куртку, синюю с жёлтым. В тот день, когда испортили фотогазету, из подъезда вышли не только женщина в блестящем плаще и мужик солидный, но и кто-то в такой вот куртке. Мы думали, что это Валерка, Славкин сосед, но оказалось – не он. Вот и решили, что твой папа незаметно ушёл из школы во время фильма и так же незаметно вернулся.
– Ещё и папу моего приплели! Ну и ну! – вконец обиделся Женя.
– Понимаешь, мы связали куртку с красной футболкой, о которой сказала Люба. И что твой папа в ней был на снимках, а ты об этом вспомнил и решил любой ценой его защитить.
– Но на тех фотографиях мой папа был не в красной футболке, а в синей! И ни я, ни папа к Славке не приходили и газету не портили. И папа эту мою куртку только весной надевал, а сейчас совсем в другой ходит. Да вы же сами его в ней видели!
– А красная футболка тогда у него была?
– Откуда мне знать? – пожав плечами, Женя достал телефон. – Я прямо сейчас его об этом спрошу.
Илья Григорьевич ответил, что красной футболки в то лето у него не было, а у кого она была, он не помнит, но постарается выяснить.
Глава XII
Настенька
Арсений Иванович подвёз друзей к автобусной остановке, взял с них слово, что они больше никогда и близко к пещерам не подойдут, и уехал.
Автобус, как оказалось, покинул остановку совсем недавно, а следующий предстояло ждать целый час.
– Что ж, посидим, подождём, – смиренно сказал Ромка и пошёл к широкой скамье. А усевшись, промолвил: – Жаль.
– Чего тебе жаль? – воззрился на него Женя.
– Что это не ты и не твой отец приходили к Славкиной бабушке. А теперь ищи кого-то ещё.
– Ромка, да ты и впрямь умом повредился! – вскричала Лёшка. – Ведь если бы это были Женя или Илья Григорьевич, мы бы никогда не выбрались из пещер.
– Выбрались. Помнишь, я тебе говорил, что история непредсказуема? Никто никогда не знает, как всё обернётся.
– Вот и обернулось в лучшую сторону!
Женя с обидой взглянул на Лёшку.
– Как ты-то могла меня заподозрить?