Михаил Семенович предложил сыну отправить Хаджи Мурата с почетной охраной в Тифлис. 9 декабря состоялась первая встреча командующего и Хаджи Мурата. Воронцов обещал собрать всех пленных мюридов и обменять их на семью Хаджи Мурата, которая осталась в руках Шамиля.
Тифлисцы отнеслись к Хаджи Мурату с уважением. Его приглашали на вечера и балы. Он даже научился играть в шахматы.
Среди русских Хаджи Мурат прожил пять месяцев, и за это время, как отмечал Михаил Семенович, он «увидел и вполне убедился в нашей веротерпимости». В апреле 1852 года Хаджи Мурат обратился к М. С. Воронцову с просьбой разрешить ему съездить в Нуху для исполнения религиозных обрядов.
Разуверившись в возможности русских вызволить его семью, Хаджи Мурат решил бежать от них. 22 апреля, воспользовавшись беспечностью охраны, сопровождавшей его на прогулке, он осуществил свой план. Однако на следующий день он и его нукеры были обнаружены невдалеке от крепости, и в схватке все они погибли. М. С. Воронцов сказал, что Хаджи Мурат умер так же, как жил, — отчаянно-храбро.
1851 год завершился переполохом в военном министерстве. Оказалось, что чиновники проглядели 50-летие службы М. С. Воронцова на военном поприще и не доложили об этом юбилее императору.
25 декабря 1851 года, ровно в полночь Светлого Христова Воскресенья в дом к Воронцовым в Тифлисе вошел фельдъегерь и вручил Михаилу Семеновичу рескрипт императора. В рескрипте говорилось: «Князь Михаил Семенович! Князь Михаил Семенович, в конце прошедшего года совершилось пятьдесят лет со времени вступления вашего на поприще военной службы. Ознаменовав себя, с самого начала, подвигами примерной храбрости в том самом крае, которым управляете ныне в звании Моего наместника, вы принимали самое блистательное участие во всех войнах, совершенных в царствование Императора Александра 1-го, отличаясь всегда высоким воинским мужеством и всеми качествами благоразумного военачальника; столь же важны и существенны заслуги ваши во время последней турецкой войны, при покорении крепости Варны. Призванные к управлению Новороссийским и Бессарабским краем, вы успели развить все отрасли народного богатства, устроить местное управление и довести этот край до той высокой степени процветания, на которой он ныне находится. В сознании ваших достоинств, Я с полным доверием возложил на вас звание наместника Кавказского и главнокомандующего Отдельным Кавказским Корпусом и вы вполне оправдали Мои ожидания. По части гражданской вашею неутомимою деятельностью и заботливостью сделаны весьма важные преобразования и значительные улучшения, которые должны послужить к благоустройству края и непосредственному благосостоянию всех и каждого, что составляет главнейшее Мое желание; с равным удовольствием вижу, что военные действия на Кавказе, направляясь к достижению указанной Мною цели, сопровождаются постоянными успехами и ознаменованы в последнее время самыми блистательными победами в Чечне, в Дагестане и на Правом фланге Кавказской линии».
Рескрипт — прекрасная характеристика деятельности М. С. Воронцова за пятьдесят лет службы. Немногие могли похвастать получением такого хвалебного рескрипта. И за меньшие военные заслуги Николай I присваивал звание генерал-фельдмаршала. Однако рескрипт заканчивался такими словами: «В изъявление особенного благоволения и искренней признательности за достохвальные труды ваши, с примерным самоотвержением на пользу Престола и Отечества подъемлемые, Я признал справедливым присвоить к носимому вами, с нисходящим потомством, Княжескому достоинству — титул Светлости»24.
Конечно, титул светлости тоже почетен. Мало кто из (пожалованных в князья имел его. Но этот титул можно было получить и за заслуги на гражданском поприще.
Александр I многие годы отказывался присвоить М. С. Воронцову звание полного генерала. Лишь в последний год своей жизни он сменил гнев на милость, и в пасхальный день 1825 года наконец-то Михаил Семенович стал полным генералом — генералом от инфантерии. А Николай I, несмотря на все его хвалебные рескрипты в адрес М. С. Воронцова, несмотря на широко распространенное мнение, что тот давно заслужил звание генерал-фельдмаршала, так и не присвоил ему это звание. И если бы император пережил Михаила Семеновича, то возможно, что тот так и не стал бы генерал-фельдмаршалом.
Обращаясь к содержанию рескрипта, М. С. Воронцов пишет с сарказмом А. П. Ермолову: «Я должен быть благодарен за лестные слова этого рескрипта и за то, что наконец вспомнили о 50-летней моей службы военной, не говоря уже о том, что три года до того я служил и по гражданской»25. Таким образом, 50-летие служения Михаила Семеновича отечеству на военном и гражданском поприщах, исполнившееся в 1848 году, петербургское начальство также проморгало.