Н. Н. Муравьев, вступив в должность, стал знакомиться с подчиненными ему чиновниками. Он спросил В. А. Соллогуба: «Вы автор „Тарантаса“?» — «Да, я», — ответил граф. «Ну, можете сесть в ваш тарантас и уехать», — заявил командующий. И Соллогуб присоединился к покидавшим Кавказ.
Н. Н. Муравьев, желая доказать свое превосходство над М. С. Воронцовым в военном деле, решил взять штурмом осажденную русской армией турецкую крепость Каре. Осада крепости длилась уже около пяти месяцев. Осажденные должны были вот-вот капитулировать, но командующий приказал штурмовать. Штурм провалился, при этом было убито и ранено у штурмовавших 2 генерала, 228 офицеров и более двух тысяч солдат. На второй штурм Муравьев не решился, а вскоре защитники Карса сдали крепость без боя. Несмотря на проведение бессмысленного штурма крепости и понесенные при этом огромные потери, впоследствии он стал именоваться Муравьевым-Карским.
В конечном итоге Н. Н. Муравьев понял, что командование армией и наместничество на Кавказе оказались ему не по плечу, и послал в Петербург просьбу об отставке. 22 июня 1856 года просьба была удовлетворена.
Нельзя не отметить, что у Н. Н. Муравьева хватило мужества признать несправедливость своих нападок на М. С. Воронцова и на Кавказскую армию. А. Л. Зиссерман пишет: «Генерал Муравьев за обедом, который ему давали в Тифлисе в 1856 году, после увольнения его от должностей наместника и главнокомандующего, сознался в своей ошибке, сожалел о письме к Ермолову и отдал полную справедливость достоинствам Кавказской армии»20.
22 июля 1856 года наместником и главнокомандующим Кавказской армии был назначен А. И. Барятинский. А за неделю до этого Барятинский написал Михаилу Семеновичу: «Я буду очень счастлив попасть туда, чтобы возобновить ваши учреждения и мудрые меры, вами заведенные; твердою целью моей службы будет поддерживать дух вашего управления, стремясь уничтожить все следы того, который нас разлучил. Жду также с нетерпением увидеть вас, надеюсь, вы не оставите меня вашими советами и наставлениями, на случай если я все же получу известное вам назначение»21.
М. С. Воронцов с удовлетворением воспринял известие о назначении А. И. Барятинского: «Радуюсь от глубины души во имя той дружбы, которую я к вам питаю, за благо страны, передаваемой в ваше управление. Живо представляем себе радость, которая повсюду распространится, в особенности в Грузии и в Тифлисе. Да поддержит Господь ваше здоровье для прекрасного поста, который вы займете и для которого вы так прекрасно подготовлены!»22.
Храбростью и многими другими чертами Барятинский походил на Воронцова. Михаил Семенович видел в нем преемника, который «довершит то, что ему вероятно исполнить не суждено»23. Так оно и произошло.
А. И. Барятинский оказался достойным продолжателем дела М. С. Воронцова. В 1859 году был пленен Шамиль. В награду за это Барятинскому было пожаловано звание генерал-фельдмаршала. Но генерал-фельдмаршал А. И. Барятинский не забыл о сделанном на Кавказе генерал-фельдмаршалом М. С. Воронцовым. «Мне досталась жатва Воронцовского посева»24, — сказал он.
На родину, в Петербург, чета Воронцовых вернулась летом 1855 года. Здесь у Михаила Семеновича началась новая болезнь — катар, который, по его словам, совсем его измучил и обессилил. В августе Михаил Семенович и Елизавета Ксаверьевна узнали, что их сын Семен Михайлович, участвовавший в обороне Севастополя, был серьезно ранен во время осмотра порученной ему дистанции.
Кстати, в то время, когда С. М. Воронцов сражался с англичанами в Севастополе, военное министерство в Англии возглавлял его двоюродный брат Сидней Герберт. Сидней Герберт был неплохим, деятельным военным министром. Так распорядилась судьба двумя братьями, сделав их противниками.
18 ноября 1855 года состоялась встреча М. С. Воронцова с Александром II. В беседе с императором Михаил Семенович говорил о необходимости быстрого заключения мира с англо-франко-турецкой коалицией. При прощании Александр II обнял Михаила Семеновича, поблагодарил за откровенность и сказал, что сделает все возможное для достижения мира.