Теперь я должен отвечать на один пункт первого твоего письма, где ты удивляешься о производстве старика князя Эристова и спрашиваешь, как я мог о том представить. Признаюсь, что я представил и готов сказать почему. Эристов старый и почтенный слуга Государю и России, из первых грузинских фамилий, душевно предан нашему правительству, служил усердно и храбро, Бог знает сколько лет (ибо я его застал в 1803 году уже подполковником) и пользуется общим уважением и почтением; уже несколько лет первый в списке генерал-лейтенантов и всякий год обойден людьми которые в сравнении с ним могут считаться мальчиками и которых заслуги никому не известны. Когда производят Бибикова, который 10 лет теснит и истребляет три губернии, или Шуберта, который 30 лет ровно ничего не делает, как не произвесть, par ordre du tableau <в порядке очереди>, почтенного старика князя Эристова? Разве потому, что на него сердит один добрый твой приятель <князь Паскевич> за противозаконное овладение Тавризом? Нет, любезный Алексей Петрович, я полагаю, что при таких производствах несправедливо бы было обходить Эристова и что сие производство должно быть приятно для всей Грузии и для всей армии. Конечно, ты видел в нем подчиненного, которым ты имел случай быть недовольным; но это дело прошедшее, а служба его вообще честная и долговременная; я же в нем видел человека, который уже был подполковником и дрался отлично в Кабардинском полку, когда я был поручиком, и я не мог не желать, чтобы он получил то, что получают ежегодно и без всяких побудительных причин.
Я надеюсь, что ты получил план вырубки в Гихинском лесу. Насчет карты Дагестана, сношений с Кахетиею и проч. ты имеешь 20 верстную общую, печатанною в Тифлисе, где все это находится: другой специальной нет, кроме 5-ти верстной, которой по множеству листов у нас при штабе так мало экземпляров, что до сих пор даже отрядные командиры оной не имели, и которую впрочем никогда не испрашивали как должно по новым сведениям и маршрутам. Я еще зимою много об этом спорил, но бывший генерал-квартирмейстер Герасимов так был занят другою фаворитною для него работаю, что я не мог добиться толка; теперь вся эта часть в недоумении, новый квартирмейстер генерал Вольф не совершенно принял оную и теперь исправляет должность помощника начальника штаба. Но я постараюсь сделать для тебя другое. И 20 верстная и 5 верстная так спутаны и сконфужены темнотою красок гор и лесов, что для меня по крайней мере они негодны для употребления. Я для тебя велел сделать экземпляр 5 верстной без этих изнурительных для глаз красок; не все листы еще готовы, и много в этой новой карте не достает, но по крайней мере дороги и расстояния ясно узнаются.
С Лезгинской линии я ворочусь сюда через Тифлис и пробуду там дня 4 или 5; в это время я постараюсь исполнить твое желание и служить тебе как можно лучше. Впрочем, прочитав твое письмо, я должен подозревать, что у тебя нет и 20 верстной карты, которая в Тифлисе даже продается, и в этой мысли я напишу, чтоб тебе послали по почте один экземпляр, которым тебе усердно кланяюсь; если же ты эту карту уже имеешь, и она тебе не нужна, то пошли ее от моего имени Андрею Васильевичу Богдановскому, который верно ее не имеет и, по дружбе ко мне, очень интересуется этим краем. С сего же месяца я велю начать делать для тебя записку, для отсылки по крайней мере два раза в месяц о всем, что здесь делается. Все, что до сих пор достойно было быть известным, послано мною в Петербург для напечатания в газетах. Я не мог еще завесть здесь настоящий порядок для общего военного журнала о происшествиях, потому что здесь давно заведено, что каждый отдельный начальник посылает за «Кавказом» не в Тифлис прямо, а здесь чрез командующего войсками в Ставрополе и кроме того к военному министру, и при мне никого до сих пор еще нет, чтобы это толком все собрать. Между прочим, нет и не было здесь никогда при главном начальнике военной канцелярии, а это вещь необходимая. Для тебя кроме того будет любопытно узнать, что делается по гражданской части; я устрою это для тебя в Тифлисе с Сафоновым. Теперь скажу тебе только в добавок того, что ты увидишь в газетах и что в этом письме написано: 1) что патриарх Нерсес миропомазан и посвящен в Эчмиадзине 9 июня при огромном стечении народа; мне бы самому хотелось быть при этой церемонии, но это было невозможно; ездили туда присутствовать при оной исправляющий должность губернатора Жеребцов и адъютант мой полковник Минквиц. При сем я должен тебе сказать, что Нерсес и для армян, и для нас, — человек драгоценный и совершенно превосходный против его нации, особенно по духовенству. Горестно думать, что этот человек был 15 лет в отсутствии и бездействии, когда бы он во все это время оказал величайшую пользу, сперва как епископ в Тифлисе и потом как патриарх. Во все это время черт знает какие у них были люди и что они здесь делали. В Тифлисе все начатое Нерсесом было брошено или запущено; что делалось в Эчмиадзине, ты можешь судить из того, что один из архиереев и членов синода (по случаю умерший в прошлом году) в последний год Персидского там управления, будучи уже архимандритом, был сильно подозреваем в воровстве драгоценных патриарших вещей, пытан с помощью сардаря, изобличен, и вещи у него найдены, и чрез несколько лет посвящен архиереем. Зная это обстоятельство и не зная еще о его смерти, по приезде Нерсеса, я о нем спрашивал; он мне отвечал: «Все правда; но, слава Богу, Бог милостив: взял его к себе два месяца тому назад».