Я вошел во все эти подробности, любезный Алексей Петрович, потому что я думаю, что они тебе покажутся интересными и чтобы показать тебе, что, по крайней мере по моему мнению, моя краткая, но довольно трудная экспедиция вверх по Самуру не останется без пользы. Кончив оную, я отправился через Ахты в Курах и оттуда через горы и Табасаран в Дербент, третьего дня был в прекрасной новой штаб-квартире Самурского полка в Дешлагаре и сегодня мы приехали сюда, послезавтра поеду в Петровское, оттуда в Чир-Юрт и через Кумухскую плоскость в Чечню; буду писать тебе или из Воздвиженского, коли там буду иметь досуг, или из Владикавказа.
Кисловодск, 24 августа 1850 г.
Я давно не писал тебе, любезный Алексей Петрович, и это кажется еще страннее, что уже несколько дней в Кисловодске, где, казалось бы, я должен иметь время отдыхать, купаться, лечиться и полный досуг для партикулярной переписки с друзьями; но вышло совсем иначе. Едучи сюда, еще на Сунже, мы получили известие сперва предварительное от кн. Чернышева, что Великий Князь Наследник намеревается посетить Кавказ. Разумеется, тотчас надо было думать и распоряжаться о всем необходимом для приема высокого гостя; но о времени приезда по маршруту я получил только здесь в Кисловодске. Его Высочество приезжает к нам в Тамань 14-го числа, едет через Кубань и частию по Лабе через Пятигорск, Кисловодск и Нальчик во Владикавказ, оттуда в Тифлис, где пробудет три дня.
Я встречу Великого Князя в Усть-Лабе, поеду с ним до Тифлиса, оттуда он поедет с князем Бебутовым в Кутаис и Эривань, а я опять буду дожидать в Дербенте, чтобы с ним поехать в Шуру, Чир-Юрт, Кумукскую плоскость, а потом Грозную, Воздвиженское по Чечне, а 30-го октября Его Высочество предполагает уже быть в Новочеркаске на возвратном пути. Ты верно увидишь кого в Москве. Дай Бог, чтобы импрессия о Кавказе была у него хорошая; но для нас не выгодно, что Великий Князь не видел этот края пять или шесть лет тому назад: ибо в таком случае он бы лучше мог судить о некоторых переменах, смею сказать, довольно важных в нашем положении вообще. Я не могу быть с Великим Князем везде, потому что не считаю себя в силах скакать по 140 и более верст в сутки и тем более, что у меня немного еще болит нога от маленькой случайности в Дербенте; зато я буду готов и способен сопровождать знаменитого гостя там, где нужны конвои даже и пехоты и где переходы медленны и не могут быть так длинны. Когда воротимся после этого во Владикавказ, я немедленно напишу тебе несколько слов, чтобы известить о всем бывшем.
Вообще по делам у нас нет ничего особенного, кроме прекрасной экспедиции на прошло неделе храброго Слепцова в Большой Чечне. Генерал-майор Козловский уже несколько времени был занят с небольшим отрядом близ укрепления Куринского истреблением леса и открытием дороги для наших конных партий от Куринского до Мичика и вдоль этой реки. Эта операция весьма неприятна Шамилю, ибо сильно должна действовать на Большую Чечню; он послал туда сильный сбор, к которому, видно, присоединилась и часть другого сильного сбора из чеченцев и дагестанцев, стоявшая с самой зимы постоянно около Шалей для защиты укрепления, сделанного поперек просеки, так хорошо вырубленной зимою Нестеровым. Козловский писал Ильинскому и Слепцову, прося, ежели возможно, сделать диверсию в пользу его операции. Ильинский разрешил, а Слепцов немедленно исполнил: собрав около 900 казаков и милиции, он скрытно прошел через всю Малую Чечню, дал вид частью пехоты, что он хочет атаковать немирные в лесах деревни; потом, переправясь через Аргун у Большого Чечня, куда к ним присоединились три роты из Грозной, 22-го с рассветом внезапно атаковал самое укрепление и взял оное почти без всякой потери. Тут подошли еще Куринцы из Воздвиженского и зачали, сколько возможно было, разрушать огромный вал, сделанный по приказанию Шамиля. Когда неприятель, собравшись, подходил, чтобы его беспокоить, он прямо кинулся на него с храбрыми и всегда счастливыми Сунженскими казаками, рассеял его и гнал несколько верст по Большой Чечне почти до Герменчука. Главный наиб Талгиб сильно ранен картечью в ногу. Чеченцы так устрашены, что Слепцов без выстрела воротился сперва к взятому им укреплению, где нашел уже пришедшего из Воздвиженского генерала Миллера с рабочими инструментами и, разрушив, сколько возможно было в течение дня, весь отряд воротился в Воздвиженское также без выстрела. Моральное действие этого смелого и прекрасного дела будет большое и особенно поможет нам в будущую зимнюю экспедицию около тех же мест.