В новом походе русской армии впереди всех шла 12-я дивизия М. С. Воронцова. Но ни 12-й, ни другим российским дивизиям не пришлось участвовать в последних сражениях с Наполеоном. 18 июня 1815 года возле Ватерлоо Наполеон был разгромлен англо-голландскими войсками под командованием выдающегося английского полководца герцога Веллингтона и прусской армией под командованием фельдмаршала Блюхера. Наполеон отдался в руки англичан, а те отправили его в ссылку подальше — на о. Святой Елены в Атлантическом океане.
«Правила для обхождения с нижними чинами 12-й пехотной дивизии» и «Наставления, данные графом М. С. Воронцовым гг. офицерам 12-й пехотной дивизии» далеко не всем офицерам пришлись по душе. Некоторые из них считали, что, защищая солдат, М. С. Воронцов подрывает в дивизии дисциплину. Не разделяли его взглядов даже кое-кто из друзей. «Между прочим, на дивизию твою в Бреславле жаловались, — писал ему по-дружески И. В. Сабанеев. — Смотри, дружище, воля и холя суть две вещи различны: солдата беречь должно, а баловать непростительно; облегчить ему участь необходимо, но не до такой степени, чтобы от того только что офицер бить солдата не может, последний его и в грош не ставил. Может, мне соврали, но сказали, что и свои унять не могли. За что купил, за то и продаю»11.
На что Михаил Семенович ответил Сабанееву: «Ты пишешь мне, что на мою дивизию в Бреславле жаловались и что будто бы, отнимая волю у офицеров наказывать солдат, я оных избаловал. Сделай милость, пошли кого-нибудь верного пожить несколько дней на квартирах, занимаемых моими полками, и ты увидишь, что тебе наговорили вздор». Действительно, заботливое отношение Михаила Семеновича к солдатам нисколько не мешало ему спрашивать с них строго даже за малейшее нарушение дисциплины. «Что до меня касается, — писал он далее, — то я ничем столько не занимаюсь, как этим, и вместо того, чтобы волю давать, как ты думаешь, я за это верно гораздо строже многих наших товарищей: за всякий разбой или покражу у меня гонят сквозь строй неминуемо. Что не позволяю офицерам бить солдат за учение или и без учения за ничто по своевольству, это правда; но не вижу, отчего сие может быть вредно; обыкновенно, где дерутся и без причины, там за настоящие преступления мало в препозиции взыскивают. Солдат, который ждет равно наказания за разбой и за то, что он не умел хорошо явиться вестовым, привыкает думать, что и грехи сии суть равные»12.
М. С. Воронцов послал Сабанееву текст своих правил и предложил почитать их на досуге. Суть их, подчеркнул он, заключается в том, чтобы строго наказывалась настоящая вина, а не любые проступки. «Пощечины дурного солдата не исправляют, а хорошего портят». «То что я теперь завел в целой дивизии, — продолжает он, — уже 5 лет в Нарвском полку делается, и я ручаюсь, что оный полк еще смирнее прочих стоит на квартирах; напротив того больше шалил 6-й егерский, где Глебов бивал до смерти без разбору и без причины». И далее: «Чем больше я видел, тем больше уверился, что строгость нужна только за настоящие вины, а не по педантству или капризам, что в сем случае она только унижает солдат и совершенно истребляет всякую амбицию и усердие». «Конечно, — заключает он, — я не так опытен, как ты и многие другие; но чтобы я совсем не был опытен, потому что молод, это пустое»13.
И. В. Сабанеев судил о дивизии Воронцова по чужим рассказам. Те же, кто видел дивизию своими глазами, были иного мнения. «Генерал Сакен смотрел, как проходила 12-я дивизия через Опенгейм, и остался необычайно доволен, — писал Н. М. Лонгинов С. Р. Воронцову в Лондон. — Действительно, я сам видел в Гейдельберге, как проходили 9 и 11 дивизии Раевского, и ни одна не могла сравниться с дивизией графа Михаила ни выдержкою, ни здоровьем, ни бодрым видом солдат, <…> его люди имели вид, как будто только что вышли из квартир, а не совершили такого быстрого и дальнего перехода»14.
М. С. Воронцов послал свои «Правила» и С. И. Маевскому, который находился в его подчинении в битве под Краоном, командуя егерским полком. Михаил Семенович был убежден, что Маевский разделяет его мнение и знает, «как легко и полезно вести Русского солдата амбициею». Но поскольку, «много из наших господ все видят и других хотят уверить, что это затеи новые и вредные и что без палок ничего не будет хорошего», просил эти послания не афишировать. «На меня уже многие из старых мудрецов наших нападают; да я думаю, что и ваш дивизионный может быть в том же числе, почему я бы не хотел, чтобы этот лист дошел до него и посылаю оный к вам для любопытства и вашего мнения»15.