Своим рисунком Пушкин проиллюстрировал отношение власть предержащих к Михаилу Семеновичу. Это петербургское начальство, интригуя против графа, насело на него в образе Геракла. Но Геракл по сравнению с Воронцовым выглядит на рисунке пигмеем. Такими же пигмеями были, по мнению Пушкина, недруги генерал-губернатора. Как ни интриговали они против него, как ни нападали на него, граф оказывался сильнее своих недоброжелателей.
Кстати, Пушкин мог прийти к выводу, что нападавшие на М. С. Воронцова и те, кто преследовал его самого, были одними и теми же лицами.
Нелишне будет отметить, что исследователи-пушкинисты видят в Геракле, насевшем на Воронцова, не недоброжелателей графа, а Пушкина. По мнению А. Эфроса, этот рисунок «мог явиться подсознательным отражением недоразумений, начавшихся между поэтом и наместником»17. А Ирина Сурат предполагает, что рисунок запечатлел наметившееся соперничество Воронцова и Пушкина, так как, мол, уже в октябре образ Воронцовой «поселился» в сердце поэта18.
Нельзя не согласиться с И. Сурат, которая, споря с Эфросом о причине конфликта между Воронцовым и Пушкиным, отмечает, что в октябре отношения между ними «не были еще испорчены»19. Но ведь и образ Е. К. Воронцовой, которая вот-вот должна была родить, не мог успеть «поселиться» в сердце поэта и стать причиной соперничества между ним и генерал-губернатором. А потому видеть в Геракле Пушкина нет никаких оснований.
23 октября Елизавета Ксаверьевна родила сына, названного Семеном, Пушкин присутствовал на крещении младенца в одесском кафедральном соборе. А когда графиня поправилась после родов, поэт стал чаще бывать в доме генерал-губернатора. Следовательно, отношения между поэтом и его непосредственным начальником продолжали оставаться доброжелательными.
Но многие исследователи считают иначе. Ариадна Тыркова-Вильямс, автор наиболее обстоятельной биографии Пушкина, убеждена, что между Пушкиным и его одесским начальником складывались такие отношения, что могли бы закончиться дуэлью. Однако, по ее словам: «Граф Воронцов, наместник и кавалер многих военных орденов, никогда бы не унизился до дуэли со штатским молодым человеком из своей свиты. Но все же между ними шел поединок длительный, не знавший перемирий»20.
Развивая мысль Тырковой-Вильямс о «поединке» между графом и поэтом, известный ученый-филолог Н. Н. Скатов пишет: «В течение почти всего года отношения Воронцова и Пушкина были — и с нарастанием — постоянным противостоянием, беспрестанно возобновляемым вызовом к барьеру и бесконечной дуэлью»21.
В действительности у Пушкина и в мыслях не было вызывать Михаила Семеновича к барьеру. Если бы они не терпели друг друга, то вполне очевидно, что Пушкин не бывал бы в доме Воронцова, а Воронцов не приглашал бы его к себе. Пушкин часто обедал у Воронцова, бывал в его доме на маскарадах и балах, любовался его супругой и рисовал портреты графа и графини на страницах своих рукописей. С сентября по декабрь 1823 года он нарисовал 17 портретов Елизаветы Ксаверьевны и 9 портретов Михаила Семеновича.
Наговаривая на Воронцова, изображая его врагом Пушкина, исследователи невольно наговаривают и на Пушкина. Если Пушкин принимал приглашения своего врага и бывал в его доме, следовательно, честь не была ему дорога. Но, как известно, честь и чувство собственного достоинства были для Пушкина превыше всего. В гости к врагу он ходить не стал бы. С другой стороны, честь и чувство собственного достоинства были присущи и М. С. Воронцову. А это также исключало приглашение им к себе в гости врага.
В основном Пушкин был доволен условиями своей жизни в Одессе. Он писал А. И. Тургеневу 1 декабря: «Я обнимаю вас из прозаической Одессы, не благодаря ни за что, но ценя в полной мере и ваше воспоминание и дружеское попечение, которому обязан я переменою своей судьбы. Надобно подобно мне провести 3 года в душном азиатском заточении, чтоб почувствовать цену и не вольного европейского воздуха»22.
О настроении Пушкина можно судить и по его письму к П. А. Вяземскому от 20 декабря: «Что если б ты заехал к нам на Юг нынче весною? Мы бы провели лето в Крыму, куда собирается пропасть дельного народа, женщин и мущин. Приезжай, ей Богу веселее здесь, чем у вас на Севере»23. Как видим, жизнь на юге стала казаться Пушкину даже более привлекательной, чем жизнь на севере, в Петербурге.
О намечаемой поездке Пушкин услышал в доме генерал-губернатора. Михаил Семенович предложил своим гостям отправиться летом на яхте в Крым. Предлогом было намерение отпраздновать новоселье в доме графа в Гурзуфе. Этот дом был куплен им у Ришелье и перестроен.