Даже приведенная М. С. Воронцовым в письме к Нессельроде положительная характеристика Пушкина используется исследователями для новых обвинений. Д. Д. Благой пишет, например, что Воронцов, защищая Пушкина, «подло лицемерил», чтобы выглядеть либералом в глазах общества46.
М. С. Воронцов писал, что Пушкина необходимо удалить из Одессы для его же, поэта, пользы. Но в этом удалении был заинтересован и сам Михаил Семенович. Разговоры с сослуживцами убедили его, что поэт не стал вести себя лучше, сдержаннее. В письмах к Нессельроде он умолчал о том, что Пушкина можно было упрекать не только в праздности. А для себя он решил, что не может оставить в своем подчинении человека с иными, чем у него взглядами, человека неосторожного в поведении и высказываниях. Михаил Семенович всегда предпочитал служить с единомышленниками. Пушкин не вписывался в его команду, и с ним необходимо было расстаться.
По мнению многих исследователей, М. С. Воронцов хотел избавиться от Пушкина из ненависти и из зависти к нему, к его таланту, а также и из желания выслужиться перед Петербургом. Но ни знакомые Пушкина, ни даже его близкие друзья не видели вины Михаила Семеновича в том, что он добивался удаления поэта из Одессы. Желание генерал-губернатора избавиться от него они связывали с поведением самого Пушкина.
Читаем в письме супруги одесского градоначальника графини Е. П. Гурьевой к матери: «Гр. В. написал в Петербург, чтобы удалить Пушкина сочинителя, который ведет иногда разговоры совершенно ненужные <…> Я полагаю, что он прав. Не весело быть скомпрометированным равнодушными, чьих взглядов не разделяешь»47.
«Виноват один П<ушкин>, — пишет А. И. Тургенев. — Графиня его отличала, отличает, как заслуживает талант его, но он рвется в беду свою. Больно и досадно! Куда с ним деваться?»48
Из письма П. А. Вяземского к Пушкину: «Сделай милость, будь осторожен на язык и на перо. Не играй своим будущим. Теперешняя ссылка твоя лучше всякого места. Что тебе в Петербурге? Дай мне отделаться от дел своих, но не так, чтобы можно было все бросить на несколько лет и ехать в чужие край, я охотно поселился бы у вас. Верные люди сказывали мне, что уже на Одессу смотрят, как на champ d’asyle <пристанище>, а в этом поле верно никакая ягодка более тебя не обращает внимания. В случае какой-нибудь непогоды Воронцов не отстоит тебя и не защитит, если правда, что и он подозреваем в подозрительности <…> Ты довольно сыграл пажеских шуток с правительством; довольно подразнил его, и полно! А вся наша оппозиция ничем иным ознаменоваться не может, que par des espiegleries <как только проказами>. Нам не дается мужествовать против него; мы [должны] можем только ребячиться. А всегда ребячиться надоест»49.
Из письма Н. М. Карамзина: «Поэту Пушкину велено жить в деревне отца его — разумеется, до времени его исцеления от горячки и бреда. Он не сдержал слова, им мне данного в тот час, когда мысль о крепости ужасала его воображение: не переставал врать словесно и на бумаге, не мог ужиться даже с графом Воронцовым, который совсем не деспот!»50
С августа 1824 года Пушкин стал жить в Михайловском, находясь под надзором местного начальства. В 1826 году он напишет Николаю I, надеясь, что тот изменит его судьбу и освободит от ссылки: «Каков бы ни был мой образ мыслей, политический и религиозный, я храню его про самого себя и не намерен безумно противоречить общепринятому порядку и необходимости»51. Но в Одессе, двумя годами раньше, Пушкин еще «безумствовал», еще не избавился «от горячки и бреда».
Нельзя не упомянуть и о других обвинениях и наговорах на М. С. Воронцова, придуманных исследователями.
В статье Н. О. Лернера «Пушкин в Одессе», написанной почти сто лет тому назад, содержится целый букет наговоров на М. С. Воронцова. Лернер одним из первых объявил Воронцова гонителем Пушкина и подчеркивал, что тот не остановится ни перед клеветой, ни перед ложным доносом на поэта52.
Статья Лернера стала «руководством к действию» для многих исследователей. Одни из них повторяют его наговоры на М. С. Воронцова почти дословно, а другие стараются развить их, дополнить новыми деталями.
Так, Г. П. Макогоненко пишет, что Воронцов «сознательно создавал такие ситуации, которые унижали Пушкина и заставляли в гневе совершать поступки, усугублявшие его положение»53. Н. Н. Скатов говорит о мелком пакостничестве Воронцова по отношению к Пушкину, о том, что генерал-губернатор выискивал «какие-то возможности для новых и новых придирок и провокаций»54.