Наведя там относительный порядок, Михаил Семенович вернулся в Одессу и сказал жене, что вынужден будет снова ехать в Севастополь. Болезнь дочери прогрессировала, и Елизавета Ксаверьевна решила отправиться в Вену без мужа. Кроме девятилетней Александрины у нее на руках были шестилетний Семен, пятилетняя Софья и трехлетний Михаил.
А Михаил Семенович, получив от императора самые широкие полномочия, поспешил в Севастополь. Надо было восстанавливать карантин, а также расследовать обстоятельства бунта. Он объехал весь Севастополь и нигде не услышал ни одного оскорбительного слова в свой адрес. Для предупреждения новых волнений он ввел в город дополнительные войска. Однако разгонять горожан и стрелять в кого-либо не пришлось. Бунт прекратился сам собой. По распоряжению генерал-губернатора были приняты дополнительные меры, чтобы помешать распространению чумы. К счастью, заболевших было мало, и эпидемия в конце концов сошла на нет.
По распоряжению Николая I была создана следственная комиссия, которая должна была установить степень виновности тех, кто участвовал в бунте. Комиссия признала виновными 390 человек. Семеро из них были приговорены к расстрелу, другие к розгам, третьи к высылке из города.
Как глубоко верующий человек, М. С. Воронцов с тяжелым чувством согласился со смертным приговором для семи человек. Рассказав в письме к А. X. Бенкендорфу о бунте, он добавил: «Вы видите по этим подробностям, мой друг, что при всем желании не делать лишнего, я не мог уменьшить число приговоренных к смерти»2. По его мнению, расстрел является менее жестоким наказанием, чем принять смерть в страшных мучениях от 6 тысяч ударов розгами. А такое наказание применялось в то время очень часто.
В Одессу М. С. Воронцов возвратился в середине сентября и сразу же отправился догонять супругу. В дороге он узнал, что Александрина скончалась. Умирала девочка мучительно. Елизавета Ксаверьевна, находившаяся рядом с ней днем и ночью, чудом не сошла с ума, глядя на страдания дочери. Ее одолевали думы — из шестерых детей они уже лишились троих. Неужели счет потерям не окончен?
После смерти и похорон дочери у Елизаветы Ксаверьевны и Михаила Семеновича не было сил ехать дальше, и они решили задержаться в Вене. В Англию они отправились только в мае следующего, 1831 года.
Радость встречи с сыном и невесткой придала новые силы 87-летнему Семену Романовичу Воронцову. Он не мог наговориться с ними, расспрашивал о делах на родине, об Одессе, о начавшемся строительстве дворца в Алупке. Он с удовольствием слушал игру Елизаветы Ксаверьевны на фортепьяно и прекрасное пение дочери Екатерины Семеновны. К этому времени Екатерина Семеновна уже была вдовой, имея на руках шестерых детей. Ее супруг Георг Август Пемброк скончался в 1827 году.
Вскоре пришла горесть новой утраты — умер маленький Миша. Из шестерых детей у Елизаветы Ксаверьевны и Михаила Семеновича осталось двое — Семен и Софья.
Наступила очередь прощаться с миром Семену Романовичу. Еще в 1824 году, во время своего 80-летия, он написал: «Я благодарен Богу за то, что не чувствую никакой физической боли, никакой острой болезни, связанной со страданием, и чтобы моя жизнь кончилась как лампа, в которой больше нет масла, чтобы поддерживать пламя»3. Его жизнь действительно кончилась как лампа, в которой не осталось масла, только восемью годами позже. Он успел дать последние напутствия сыну, дочери, невестке и своим российским и английским внукам. 9 июня 1832 года генерал-аншефа, кавалера многих российских и иностранных орденов, графа Семена Романовича Воронцова не стало.
По завещанию С. Р. Воронцова все его книги, картины, гравюры и географические карты перешли к сыну Михаилу Семеновичу. Дочь Екатерина Семеновна получила фарфор, кухонную утварь, а также имевшиеся в погребе вина и ликеры. 500 фунтов стерлингов были переданы местному дому призрения. 1000 фунтов стерлингов получил священник посольской церкви Яков Смирнов. Свою одежду и утварь Семен Романович велел продать и раздать вырученные деньги бедным.
Могила С. Р. Воронцова сохранилась. В Англии продолжают жить его английские потомки Пемброки.
За личными делами Михаил Семенович не забывал об общественных нуждах. Во время пребывания в Англии он встречался с лондонскими и ливерпульскими торговцами и рассказывал им о Новороссийском крае. Благодаря этому торговые связи Англии с Одессой значительно расширились. Из Англии везли в Новороссию каменный уголь, портер, мануфактуру, сахар. Из Одессы — хлеб, клепку, лен, сало, шерсть, маслобойные семена, воск, кожи.