– С кем сцепился? Он жив? – Рико продолжает наблюдать за процессом собственного игнорирования. Он видит, как плотно сжимаются челюсти ирландца. Тот старался не вестись на провокации. Рико ведь только это и нужно. Устроить сцену. Вывести из равновесия «новичка». Морияма отводит взгляд. Держа руки так же в карманах, он упёр взгляд в дверь. – Не поделили сучку?
– Заткни пасть, – предостерегающе одёрнул Петер.
«Молчи, Петер. Не попадайся», – так бы сказал ему Жан.
И пускай того не было рядом, Петер буквально заставлял себя следовать этим словам. Пусть он дал небольшую слабину. Петер решил, что сегодня у него есть такое право. Хоть немного. Рико правда следовало заткнуть.
Сцена немой ненависти закончилась, когда дверь кабинета Тетцудзи тихо скрипнула и наружу показался француз. Он выглядел мрачнее тучи, и Петер мог его понять. В глазах друга он прочитал: «на что мы с тобой подписались?». Петер промолчал.
Жан пронесся рядом буквально в нескольких сантиметрах от него самого, даже не взглянув на спокойного Морияму. Что ж, ни Петер, ни Жан не удивятся, когда увидят убитого в фарш Артура. Кевин за спиной брата был тише воды и надеялся быть ниже травы. Петера забавляли эти жалкие попытки, но он понимал их природу, и тем не менее он не любил замечать этого. Это не то, что должно его действительно волновать. Но ведь это значило, что от чего-то Рико был недоволен. И это может вылиться, как и когда угодно. На кого угодно. Петер морально готовится, что сегодняшний день станет ещё большим кошмаром, чем был до этого.
Конец мая, несмотря на настолько радостную дату, как день рождения Моро, точно будет сдобрен ежегодным, лично их с Жаном, трауром.
Сегодняшняя тренировка в спортивном зале, судя по обещаниям основного утвержденного состава, что играет под началом Рико, должна была стать кромешным Адом, для «новичков». Те не учли, что общение, жизнь и уж тем более вражда с этим Монстром в человечьем обличии, уже сам по себе тот ещё Адский круг. Петер был более чем готов к ещё одному.
В общем и целом, расписание Петера и Жана ни чем не изменилось, пусть они и стали игроками основного состава, они не успели застать ни одной игры в этом сезоне, что несказанно радовало Петера. Но это совсем не значит, что альбинос не столкнулся с другими проблемами. Обучение в университете, например, ощутимо сократилось. У них были даже не пары, а два-три урока, для группы из пяти человек, что часто менялись. С них не было никакого спросу.
«Все Вороны приходят в Университет Эдгара Алана за одной целью – поднять свой рейтинг и в будущем пробиться в национальную лигу».
Проще говоря, даже эти несчастные уроки были им ни к чему. Существовали те лишь из приличия и уважения к директору университета, и для того, чтобы Вороны не сошли с ума от отсутствия хоть какой-то нормальной социализации.
Их занятия начались ещё с сентября, и Петер не нашёл более гениального выхода:
– Заполняй, – Петер протянул Моро свой пустой предметный бланк. – Заполняй сюда то же самое, что и заполнил себе. Нет, не смей спрашивать «зачем», ты и без меня прекрасно знаешь «зачем».
Вот именно, кто знает когда Рико приспичит устроить расправу, расставаться даже на пару лишних часов было совсем не кстати. Было отвратительно. Недопустимо.
Француз не стал упрямится и заполнил оба бланка, ровно одинаково. На самом деле, это было иногда похоже на то как они вместе посещали вечерние занятия. Те проходили перед самой вечерней тренировки и им не нужно было заполнять никакие бланки. Они, и ещё несколько студентов, проходили в определенный кабинет, где их ждали профессора, те что-то объясняли и рассказывали. На одном из таких занятий, Петер даже заинтересовался размеренной болтовнёй профессора и внезапно, она стала понятной и даже интересной.
Он отвлекся от разглядывания ровных конспектов Жана в его скучной черной тетради. Петер оглянулся на электронную доску, где показывались художественные произведение несколько художников и скульпторов Эпохи Возрождения.