– Извиняйся, – со сталью в голосе приказал он.
Оглушительная тишина поля становилась ещё более странной. Так тихо. Дже пнул ноющего от боли Ворона. Как минимум Петер отбил ему внутренности, как максимум сломал нос или смог выбить зуб.
– Извиняйся, мразь, – он пнул Ворона ещё раз, вырвав из него столько же болезненных стонов.
– Пр-ости, – выдавливает из себя Ворон. Петер смотрит на него с сомнением, но поднимает взгляд на Жана. Тот смотрит прямо ему в глаза, так и говоря, что он вообще зря всё это затеял.
– Свободен, – но несмотря на свой осторожный и ласковый взгляд к Моро, в голосе Зверя всё так же гремел металлический холод. Ворону же не нужно повторять дважды. Подорвавшись с места, он спрятался в остатках толпы, что потихоньку начала расходиться. А вот ошарашенный Харвис так и остался стоять на своём месте.
Петер смерил его предостерегающим взглядом и заговорил, хотя обращался он явно ко всем Воронам:
– Ещё тупые выражения будут?
Вороны быстро разбрелись кто куда, а друзья Джонатана утянули его за собой.
Такие сцены, конечно, были не впервой. Да вот только от чего-то Гнездо не отличалось особой понятливостью и за пять лет таких сцен показательного избиения никто так и не понял, что могут быть наказаны за любое неосторожное слово.
– Ландвисон, – но, конечно, есть те, кого избить можно только мечтать.
Петер обернулся к пред-игровой зоне и двинулся к Тетцудзи, что поманил его двумя пальцами. Жан наблюдал за происходящим взволнованно. За спиной Мориямы стоял Артур.
– Что ты там устроил? – первый же вопрос, что обрушился на него.
– Они первые пристали к нам.
Петер оглядел не впечатлённого Морияму.
– В лазарет. Живо.
Петер округлил глаза. Он уставился на тренера ошарашенно и вскинулся.
– Но я не пострадал!
– Без выписки о том, что тебе вкололи успокоительное не смей сюда приходить, ты понял?
Холод и незаинтересованность Тетцудзи просто выводили из себя. Он отмахнулся, дав Артура знак проводить Дже. Петер оглянулся на поле.
Жан один.
Идеальное наказание. Никаких побоев, никакой боли. Факт того, что Моро будет один против толпы Воронов.
И Артур как на зло шёл не очень-то быстро. Им обоим пришлось переодеться. Ожидание просто выводили из себя.
Пока Артур переодевался, Петер успел несколько раз оглядеть его тело и сосчитать количество побоев.
– Я думал, Рико более снисходителен к своим любимцам.
Артур натянул на себя чёрную кофту и двинулся к выходу, Петер пошёл рядом.
– Я не его любимец, – высказал Юманес. Дже ехидно усмехнулся.
– Тогда я Дева Мария.
На этом спор закончится. Артур во многом был мудрее большего населения Гнезда и иногда это правда начинало раздражать, как сейчас, например. Петер прямо-таки вскипал, хотя он отдавал должное, Юманес правда старался идти быстрее. Может понимал и сочувствовал его переживаниям, а может не хотел оставлять Рико наедине с собой.
Когда они оказались в лазарете Артур сказал что-то женщине на ресепшене, она поговорила со стоящей рядом медсестрой и та, кивнув, подняла трубку и сказав пару быстрых фраз указала Петеру идти за ней. Он обернулся, ожидая что Артур пойдёт следом, но того уже и след простыл.
Петера довели до одной из кушетке, усадили и сказали ждать. Самое омерзительное, что просто можно было додуматься сказать в этот момент. Но что ему оставалось. Ландвисон продолжает оглядывать белые стены лазарета, чувствуя, как сливается с ними. Через пару минут он услышал быстрый цокот плоских подошв по полу. К его кушетке подошла женщина: высокая, с прямыми черными волосами, собраны в какую-то сложную причёску из нескольких кос, её лицо было спокойным и… холодным.
Вероника Вийрс. Петер помнил её.
Женщина отдала ему какую-то таблетку. Петер взял её, но принимать не спешил.