– Убирай.
Жану ничего не осталось чтобы последовать приказу, а Петер не мог позволить себе оставить всё как есть. Он принёс воду и тряпки. Жан смотрел на него очень странно, но Петер проигнорировал каждый его взгляд. Какой-то из Воронов попытался перевернуть ведро с водой на их одежду. Петер не помнил, как тогда удержал ведро, но острое желание вылить это ведро на голову ублюдка не покидало его до конца этой уборки.
Петер понимал, что все его идеи отличались от тех принципов, которые у него были во время попадания в это место.
Не подчиняться. Не заводить знакомств. Не дружить. Не привязываться.
К Дьяволу. Он хочет выжить здесь и это, кажется, целое искусство.
Но есть и ещё кое-что.
«Главное, всегда оставайся человеком», – так говорил ему отец.
Человечность – величайшее достояние человека.
Рико – монстр. Бесчеловечная мразь и Гнездо под его натиском уничтожает любую человечность. И Петер понимает, что проиграет если потеряет свою. Его человечность – всё что у него есть, единственное, что подскажет ему верный путь. Человеческое сердце, которому чуждая чужая боль и жестокость, чужда кровожадность. Единственное, что поможет ему найти справедливость в этом Богом забытом месте.
Он ведь человек, да? И должен остаться человеком до выпуска.
Оказавшись в столовой, они оба привычно заняли стол где-то в дальнем углу, не то, что бы помещение было слишком большое, но тем не менее, столов оно вмещало достаточное количество чтобы кормить как старшекурсников, так и новичков.
Жан ожидал что Петер привычно сядет напротив него. За обедом они не разговаривали.
«– Рико не знает французский».
Петер до сих пор считал, что это самое гениальное, что он слышал в своей жизни.
Они часто обменивались какими-то взглядами, пытаясь передать друг другу что-то. Жан иногда наблюдал как правый льдисто-голубой глаз Петера дёргается из стороны в сторону, колеблется, замирает чуть сместившись. Но тот старался прятать это, прикрывал глаз, упершись рукой в правую щеку, не смотрел Моро в глаза, скорее куда-то на стол или в тарелку, отводил голову в принципе, как бы оглядываясь.
Но в этот раз, как в принципе и все в этот день, прошло как-то не так. Петер не сел напротив. Он сел рядом с ним, по левую руку, часто оглядываясь и не найдя ничего интересного возвращается к каше с какими-то фруктовыми добавками, хотя они совсем не добавляли сладости. Вся еда Гнезда казалась одной безвкусной массой, что им наливали каждый раз, чтобы просто забить желудок чем-то. Хотя, особого выбора у них все равно нет.
Петер водил ложкой по тарелке и неприятно морщась вскидывается и переводит взгляд куда-то в центр комнаты. Он уставился прямо-таки на Морияму. Рико сидел, уставившись, скорее просто от скуки, прямо в их сторону. Кажется, он хотел понять, что же сегодня такое приключилось с ним, с Ландвисоном, что с силой игнорировал любое заявление, предупреждение, даже угрозы в свой адрес. Судя по всему, у него это не выходило. На японском Рико обратился к Кевину, так и не сведя взгляд с их столика.
Петеру было неприятен этот взгляд. Он тяжело выдохнул, ещё раз обведя завтрак ложкой.
– Иди нахуй, Рико, – отзывается тот, достаточно громко. Так громко чтобы Морияма точно услышал его. Дже поднял взгляд снова. Он хотел увидеть, как пошатнется его корона. Но пока что, единственное что пошатнулось это моральное спокойствие всех воронов вокруг. Гул чужих голосов затих и больше Петеру кричать не пришлось. – Ты портишь мне аппетит своим взглядом.
Кевин что сидел рядом с братом, сжался, желая совсем исчезнуть со своего места. Он-то точно чувствовал каким холодом повеяло от Рико. Страшно было даже предположить, что последует дальше.
Рико не свёл взгляда. Он прямо уставился на него и кажется почти зарычал от бешенства.
– Что ты?...
– «Иди нахуй, Рико. Ты портишь мне аппетит». Вот что я сказал. А ещё тебе нужно почистить уши. В первый раз я говорил достаточно громко.
Петер вернулся к своему завтраку, не одарив Рико даже взглядом. Морияма поднялся со своего места и прошёл к их столу. Жан, коего Петер и отделял от японца, сейчас просто обтекал ледяным потом от ужаса. Петера не волновала та бешеная дрожь, что уже рефлекторно вызывалась на французе одним лишь близким присутствием Мориямы, и ещё меньше его волновал прожигающий его взглядом Рико. Он смотрит так же безынтересно и так же бесстрашно. Рико не пугающий и ни разу не страшный.