Что-то звонко и смачно хрустнуло. Этот звук стал последним перед кромешной тишиной.
Оглушительной.
Прошло несколько минут прежде, чем Петер смог услышать собственное сбитое дыхание. Оно ещё труднее обрабатывало воздух. Вокруг словно было адское пекло. Жарко. Очень жарко. Его лицо было покрыто какой-то коркой. Он поднимает руку, чувствует тепло. На руке, на щеке и висках какие-то бугры. Он попытался вобрать побольше воздуха и почувствовал тяжёлый сладковато-металлический запах.
Сглотнув густую слюну, Петер слышит полный ужаса голос Жана.
– Твою ёбаную мать!! – он кричал это на французском. Ландвисон переводит взгляд, понимая, что он просто-напросто ничего не может разглядеть. Потерев залипший от крови левый глаз, он наконец увидел, как вцепившись в свои волосы, Моро полный праведного ужаса оглядывает кровавое побоище. – Что, блять, с тобой произошло?!!
Ландвисон перевел взгляд обратно. Наконец он понял, в чём дело. Джонатан обмяк. Тем хрустом что он услышал была его голова, кажется, черепная коробка не выдержала такого натиска. Петер выдохнул облегчённо. Джон больше не представлял опасности. Он, наконец, чувствует это. Спокойствие.
Абсолютное выгорание
Петер поднял одну руку, тупо уставился на неё пустым взглядом. Вся в крови. Вся ладонь, весь кастет покрыт кровью и одежда. Вельветовая бежевая рубашка пропитана от манжеты до ворота, огромный бардовые пятна, что источали тот же запах, что и полумёртвое тело под ним.
Сладковато-солёные запах, от которого у Ландвисона собиралась густая слюна во рту.
Петер стоял прямо, глядя сквозь красные пальцы на лицо Джона. Не лицо. Фарш. Тот дёрнулся от болезненно конвульсии. Живой.
Повернувшись, Петер, чувствуя абсолютную усталость, но ведомый своим звериным бешенством впечатал удар ноги в бок Харвиса.
– Эй…
Неподалёку слышался взволнованный тон Моро. Петер снова ударил Джонатана, ещё более жёстко, вызвав ещё больше конвульсий.
– Петер?
Голос Жана звучал испуганно. Очередной удар пришелся в грудь.
– Хватит, Петер!!
Ландвисон с рыком впечатал подошву своих ботинок в лицо Джонатана. Хотя и лицом это уже можно назвать с натяжкой.
Ландвисон рванулся, когда почувствовал, как чужие руки крепко подхватили его за плечи, оттаскивая назад. По какому-то велению он всё равно рвался вперёд.
«Добить. Добить нахер», – Петер крепко вцепился в чужую руку, думая, что её одернут, ну или надеясь скинуть в конце концов. Но он не ждал, что его руку так же крепко сожмут в ответ.
– Сматываемся нахер.
Петер словно только что вынырнул из ледяной реки. Очнулся.
– Жан?..
Он с каким-то ужасом осознает это и оборачивается на Моро, что уже вталкивает его в их комнату.
– Неужели, чёрт тебя побери?! – взбешенный подобным хаосом, француз приложил руку ко лбу, носясь туда-сюда по комнате как смерч в то время, как Ландвисон ощущал себя больным аутизмом. Мир вокруг был неестественно быстрый и яркий. Петер просто не успевал за ним.
К тому же его преследовало противное чувство, что они что-то упустили. Он поднял руку с кастетом. Всё так же в крови. Значит, ему не причудилось.
Кастет даже прилип благодаря запекшейся крови. Петер и сам весь был в крови. С головы до ног. Но судя по тому, что видел Жан: Петер просто понемногу отколупывает запёкшуюся кровь с кастета и пытается снять его с затекшей руки, – он то ли игнорировал факт своей запятнанности, то ли просто-напросто забыл о нём, не заметил.
Моро, наблюдая за этим размеренным действом всё больше погружался в ужас и хаос от осознания того, что только что при нём, этот человек с животным остервенением рвал на части того, кто тронул его. Его ужасала мысль о том, что он так спокоен и, вспоминая какой ужас отражался в глазах Ландвисона, когда Джонатан сказал о том, что он, Петер, «ударил» его. Просто, «ударил» пока был в ужасе от окружающего мира. Впечатался лбом в переносицу. И сейчас как он разорвал на части каждый сантиметр чужого лица, выбил большую часть зубов, сломал конечности, обеспечил немало внутренних кровотечений и чудом будет, если Ландвисон не выбил Харвису хотя бы один глаз.
Жан отмечает то, как трясутся руки его друга.