– Не смей думать, что мне наплевать на тебя!
– Жан… – Петер задыхался от боли, что сдавила грудь, но от слов друга подорвался.
– Нет уж! Заткнись нахер! Я полгода ждал и пытался сказать тебе это! – Моро врезал обеими руками по столу, не позволяя Ландвисону отступить. Он смотрит. Смотрит ему прямо в льдистые хрустальные глаза и надеется, что Петер не отведет их, испугавшись. – Не смей думать, что мне наплевать на тебя! Ты – единственное, что у меня осталось в этой жизни! И я хочу, чтобы с тобой всё было хорошо. Я не хочу, чтобы ты упустил свой шанс из-за… меня.
– Жан, – голос Петера звучал нежно и так, словно он сам задыхался от своей нежностью. Он сглотнул, отпрянул от стола, в который сам и врезался. Он заговорил на французском. – Прости меня.
Ландвисон качнул головой, увидел, как лицо друга стало ещё более взбешенным, крепко закусил губу, чтобы дать себе мгновение прийти в себя и осознать, что он на самом деле хочет сказать. В голове было слишком много всего. Как выбрать?
– Но я ни за что в этом мире не оставлю тебя, – он глубоко вобрал воздух. Словно для долго погружения. – Я…
– Петер, – Моро оборвал его, хотел перебить, но он только качает головой и продолжает.
– Я не хочу говорить этого сейчас, – Дже столбенеет, чувствуя, как от своих же слов свинцом наливается все тело. Он хотел сказать, но просто не мог позволить себе этого. Сейчас эти слова ничего не будет стоить и просто… станут грязными. – Здесь не место и не время для таких слов. Но прошу, помни, что я сказал тебе тогда. То, что сказал год назад и то, что я решил ещё пять лет назад. Я ведь помню.
Он силится не протянуть руку, оглянулся на стол куда опёрся. Кровь пусть и засохла, но начала пачкаться от того, как вспотели ладони. А ещё это было точно не тем, чего бы он позволил коснуться Жану. Ни за что.
– Я не брошу тебя, ни за что в этом мире, – Петер снова говорит это и готов повторять бесконечно, кричать так громко, чтобы его услышал весь мир. Но сейчас было достаточно шёпота. Его Мир, итак, его услышит. Его Вселенная. – Пока я нужен тебе, пока ты сам не скажешь мне, что я… что тебе больше, не нужна моя помощь. До тех пор, я ни за что не оставлю тебя.
«Я уничтожу весь мир. Я разорву весь мир. Я сожгу весь мир… за тебя».
С каждым разом Жан слышал это все отчётливее, он слышал это все более явно. Словно Петер говорил ему это на прямую или Жан научился читать чужие мысли.
«– Я люблю тебя, Жан Моро. Больше жизни».
Не время и не место… и всё равно он говорит это. Он не может не говорить этого. Он не может не смотреть так. Это было выше его сил. Петер Ландвисон был, наверное, сильнейшим из людей, что Моро доводилось знать. Но рядом с ним Петер был слабее новорожденного птенчика, беззащитнее слепого котёнка и Жан был в ужасе от одной этой мысли.
Он боялся за Петера. Боялся настолько, что это разрывало на части.
Жан не мог и слова выдавить. Каждое слово Петера било в самое сердце, настолько сильно, что хотелось лезть на стену от боли, а одновременно с тем раствориться в этих слова, настолько нежных и сладких, что кажется его самого, посыпали ванилью.
Он эгоистично наслаждался этими словами и чувствовал, что ненавидит себя за это.
– Прошу, скажи, что веришь мне, – он делает шаг в сторону Моро, голос полон мольбы. Жан остолбенел от его слов и потому не шелохнулся. Он видит, как дрогают руки альбиноса.
Он сходил с ума.
Петер просто медленно сходил с ума, и Жан отчаянно хотел удержать его. Прежде, чем Петер успел отпрянуть, Жан перехватил его руку, наплевал на эту мерзкую кровавую корку, коей были покрыты руки друга и ласково сплел пальцы, чувствуя, как кровь немного отходит. На душе стало намного легче. Ландвисон же с ужасом подумал, что должен вырвать руку, и оторопел. Жан сжал его руку так крепко, что захрустели пальцы. Моро смотрел ему в глаза, и Петер распадался на кусочки под его взглядом.
– Я ни за что не стану сомневаться в тебе, – Жан ощутил, что сдался. Нет. Он не может делать Петеру так больно. Прогонять его, когда он так отчаянно хочет быть рядом. Петер ни за что не сможет пересилить себя и оставить его, и от этого больнее. Жан не мог самолично рвать его сознание на части. Это было выше его сил. Ни за что. Моро чувствовал, что скорее порвёт на части свое сердце. Это будет не так больно.