Рико толкнул его голову вниз, но двигаться не стал. Жан сразу понял, что от него требуется, и задрожал обреченно. Страх не давал ему даже шевельнуться без разрешения. Он ног не чувствовал, так что даже на коленях стоял с трудом. Едва дыша от унижения, он поустойчивее оперся на руки и медленно подался назад, насаживаясь на член Рико, после чего качнулся вперед, заскулив от жгучей боли. И снова повторил своё движение.
– Задержимся на всю ночь, – прокомментировал его потуги Рико и впился ногтями в красно-синие пятна на спине. Жан закричал, весь сжался, одновременно сжав в себе и Рико.
– Так-то лучше, – усмехнулся Рико, снова грубо хватая его за волосы и оттягивая назад, заставляя прогнуться, – а теперь говори: «Я люблю трахаться!».
– Я… люблю… трахаться… – пролепетал Жан, поперхнувшись кровью из носа.
– Нет, – глумился Рико, по-прежнему не двигаясь, вынуждая свою жертву на унизительную работу, – лучше: «Я люблю, когда меня трахают».
– Я люблю… когда меня… трахают.
– Какая послушная у меня шлюха, – повинуясь желанию, Рико прислонился грудью к его полыхающей спине и почти нежно провел рукой по взмокшей груди, – а теперь, проси. Проси меня тебя трахнуть.
Жана затрясло в рыданиях, он весь как-то обмяк. Тогда Рико сильно выкрутил ему сосок. Жан взвыл:
– Д-да, да… Я… Т-трахни меня… трахни меня…
– Зови по имени, – велел Рико, – хочу, чтобы оно въелось в твой шлюший мозг, чтобы ты никогда не забыл, кому ты, блять, принадлежишь!
– Рико… Рико, трахни м-меня, пожалуйста, – это были уже даже не рыдания или шипение. Жан лепетал, как умалишенный, проглатывая окончания и задыхаясь. Как запрограммированный, повторял снова и снова. Он уже не мог думать не о чём, только мечтать, чтобы этот ужас поскорее закончился. Наплевать как, как угодно, лишь бы закончился.
Рико наклонил его ниже, заставил опереться на локти и, больше ни на что не отвлекаясь, принялся трахать, в погоне за собственным удовольствием. Жан тихо скулил, свесив голову и прогнувшись в спине. Более жаркого и унизительного зрелища невозможно было представить.
Рико навалился на него всем весом и неумолимо двигался, пока не кончил глубоко в израненное тело.
Жан весь напрягся, содрогнулся от отвращения. Это было последнее усилие, на которое он оказался способен. В глазах замелькали красные и черные пятна. Он совсем обмяк. Тело пульсировало от боли разной степени.
Рико удовлетворенно фыркнул куда-то в его взмыленный затылок и резко вышел. Жан конвульсивно дернулся. На простыни потекла сперма вперемешку с кровью. Рико поднялся и окинул свою работу брезгливым взглядом.
– У тебе две минуты, чтоб собрать свои шмотки и свалить. Иначе, сам знаешь, что я сделаю.
Жан знал. После прошлой экзекуции он был не в состоянии двигаться, и тогда Рико просто вышвырнул его в коридор, на всеобщее обозрение. Он даже не отдал ему его вещей. Вокруг собралась та ещё толпа и по итогу, тогда, его нашёл Петер.
– И позаботься о том, чтобы мне сменили простыни, – сказал Рико ему вдогонку, когда Жан, кое-как натянув штаны, поплелся к двери, придерживаясь за стену. Выйдя наружу, хромая, он никак не ждал наткнуть на того же Артура. Всё это время он стоял тут. Конечно, Жан не надеялся, что он хоть что-то сделает, чтобы помочь ему. Он замер на секунду, но придя в себя отводит взгляд и пытается обойти.
Артур аккуратно берёт его за руку и закидывает на плечо.
– Рико… – хрипит Жан, будто Артур мог перепутать.
– Чуть позже, – с жалостью и тихо произнёс британец после того, как закрыл дверь. – Пошли. Тебе надо в душ.
Жан согнулся почти что пополам и от того у Артура были все шансы дотащить его до душевой, что находилась рядом с внутренним тренажёрным залом. Артур принёс ему вещи, собрал порванные и очевидно оставил в ближайшей мусорке. Выйдя из душа Жан его не заметил, хотя после водных процедур ему очевидно стало легче, но точно не от тех взглядов, которыми его одарили Вороны, что решили занять своё свободное время тренажёрами. Жан стоически выдержал их. Просто игнорировал. Он умел. Он-то не Петер.
Жан доковылял до комнаты, в коридоре столкнувшись с Кевином, проигнорировав его ужас, на пределе собственных сил ускорив шаг. Через минуту оказавшись в комнате и заперев дверь, наконец, смог позволить себе скатиться по отвратительно чёрной стене, в этой отвратительно тёмной и чёрной комнате. Мерзко. Жан не знал от кого ему больше мерзко, от себя или этого места.