Артур часто говорил это и как–то сама собой эта идея заела в его сознании.
Морияма дёрнул головой, вырывая собственные мысли подальше от воспоминаний о чём–то за пределами происходящего. И Итан что охотно подмахивал каждому грубому жесту, грубому толчку. Вскидывал голову или напротив сильнее впечатывал её в ворс ковра. Рико пытался раствориться в чужих задыхающихся, рваных, хриплых стонах, в виде чужого перевозбуждённого лица, в ощущении бешеной конвульсивной дрожи, что только приближала бурную разрядку.
Крупно задрожав Морияма, рванулся резко вперед, заставив принца под собой протяжно вскрикнуть и выстонать что-то своим рваным сорванным усталым голосом. Они оба обмякли.
Морияма дал себя мгновение отдышки, после выскользнул, выбросил использованный презерватив, обтерся салфеткой и привел в порядок одежду.
Выдохнув, он наконец, смог очистить голову.
Пусть и спокойно.
Он оглядел изогнувшегося Вулфа и презрительно наморщившись подпнул ещё дрожащие ноги, наблюдая как остатки его спермы впитываются в смятую простынь.
– Иди помойся, – фыркает Морияма, подтолкнув Вулфу его брюки и кивнул на дверь. – И скажи чтобы сменили бельё.
Тот только едко усмехается и несмотря на дрожь устало и лениво одевается, поднимается, двигаясь к выходу, растрёпывая чёрные волосы.
– Надеюсь в следующий раз будет повеселее, – эти слова сказанные так снисходительно заставили взболтыхнуться только вскипевшую кровь. – Но для первого раза прямо-таки неплохо. Мне даже понравилось.
Итан почти в открытую смеется, растрепывает волосы, закинул на плечо измазанную кофту и явно не стеснялся пройтись весь побитый по коридорам Гнезда. Плевать. Он слишком доволен собой, чтобы прятать это.
Хотя, открыв дверь, рисковал споткнуться. Взгляд, смеющийся, со вскинутыми от недоумения бровями, врезался прямо в подоспевшего Юманеса. Итан даже рассмеялся бы, если бы горло не болело. А так, он молча уступает проход верному пёсику. Предвкушает, то в какой хаос сейчас погрузится комната. Принц оглянулся на капитана, что так же бесстрастно смотрит ему глаза.
– Повторим как-нибудь, – и он обогнул зашедшего британца. Тихо скрипнул дверью и скрылся. Как это было в его стиле, натворить дряни, оставить кого–то полным раздражения, даже после, вроде как, скинутого стресса.
Итан не был странным. Он просто был собой и всегда оставался им, несмотря ни на что, пока все остальные рвали на части свои личности. Скорее всего, из–за этого его и не любили здесь.
Ненавидели.
А ему только в радость.
***
Морияма оглянулся на заскрипевшую дверь. До отбоя был ещё добрый часть и редкое желание провести это время разбилось в дребезги.
– Какого хера тебя принесло? – раздраженный тон Рико, кажется, так и прибивал к полу любого. Любого, кроме Артура. Тот так же уверено перешагнул порог, держа перед собой руки, сжимая гриф простой акустической гитары. Явно не новая, не со свежими, глянцевыми струнами. Потёртая, но без особых украшений. На черном корпусе, только как бы, в дань уважения, был наклеен символ талисман команды. Ворон. Разве что цвет у наклейки был красный, дабы выделяться.
– Я, просто подумал, тебе не помешала бы компания, – Артур уже более смело заходит в комнату, закрывает дверь со скрипом. Ему становится неловко под пристальным взглядом Мориямы. Тот отмечает длинные спущенные рукава кофты. Японец поморщился. Всё–таки Артур не был идиотом, но изредка, в моменты сильного эмоционального перенапряжения его мозг просто-напросто отключался. Сколько раз Рико наблюдал эту картину и сколько раз чудом не пробивал себе лицо от того бреда, что вытворял Юманес.
Испанский стыд. Вроде так это называется. Это же испытывал Морияма, когда на пару с Итаном выслушивал унизительные извинения Артура, за недавний инцидент.
Не то что бы Рико не планировал этого припоминать Юманесу, даже напротив. Он надеялся вбить в его тупую голову что можно, а что нельзя. Но сначала он хочет убедиться, в кое–чем поважнее на данную минуту.
– Руки, – приказным тоном произносит Морияма, поднявшись на ноги и подходит к Юманесу.
– Рико, – устало выдыхает парень. Пальцы крепче сжали темный гриф.
– Живо, – ещё более холодно чеканит капитан. Он наблюдает за тем, как Артур отложил инструмент. На кой черт он её приволок – вопрос закономерный и вполне справедливый. Но сейчас капитану не об этом хотелось думать.