Артур с какой–то еле заметной дрожью закатал рукава черной кофты до самых локтей. Несколько старых белых шрамов, но никаких свежих ран или пластырей. Морияма подхватил чужое запястье, рванув на себе и заставив Юманеса шагнуть вперёд с лёгким покачиванием. Он поджал губы, как–то стыдливо отводя взгляд. Ему и правда неловко. Стыдно. Бред какой–то. Рико так возится с его шрамами, хотя сам неустанно ломал его.
«Не смей портить мою собственность»
И то верно. Рико же «владелец». Где видано, что ваза сама себя разбила. Артур всегда старался напоминать себе об этом. Старался быть логичным. Но эта его «логика» работала настолько странно и бредово, что Артур сам хотел залезть себе в голову, взять мозги в руку и хорошенько тряхнуть. Он слишком много думает и надумывает. Все недомолвки и двоякие жесты Мориямы он интерпретирует, как жест защиты.
Артуру нужна была защита и это факт. В виду своих частых размышлений, он даже смог понять природу этих странных чувств и мыслей. Это было просто. Артур не помнил никого, кто так бы «переживал» за его состояние. За то, как прибавилось его шрамов. Рико и переживания о ком–то, конечно, это было тяжело себе представить. Абсолютные антонимы. Но Юманес был уверен. Рико волнуется. Артур каждый раз нагло разглядывает его, ища хоть какой–то намек, лёгкую дрожь в руках или проблеск в глазах. Но Морияма всегда оставлялся бесстрастен, а британцу оставалось только повержено отводить взгляд.
У Рико есть сердце. Он знал это. Оставалось только доказать.
– Где ты, блять, резался? Отвечай, не заставляй меня самого искать, – в голосе веяло настоящей угрозой. Он зло отпихнул руку Пятого, ударив по ладони. Артур прикусил губу.
– Нигде, – парень чувствует, как начинает постепенно дрожать всем телом. Нет, он умел врать. Он умел быть наглым, даже жутким. Но не ряди с Рико.
– Не смей врать мне! – Рико выходит из себя, но он не трогает его. Руки японца держатся в карманах. – Я идиот по–твоему?
– Нет, – поспешно ответил Артур, с какой–то паникой и вздрагивает, снова увидев то, как прямо его прожигают черные глаза. – Это, ерунда.
Он устало выдыхает. Оттянув кофту на левом плече, ближе к груди он показал несколько простых телесных пластырей. Юманес боится поднять взгляд на капитана, потому просто отвёл его куда–то к гитаре.
– Не злись, прошу, – Артур старается улыбнуться, и так же держит оттянутым широкий ворот. – Они не глубокие.
– Тебе заняться нечем, кроме как этой хернёй? – отмахивается Рико. Раздражен, но не зол.
– Это… не так просто остановить, – поясняет британец и присел на край постель и подтянул к себе гитару. – Давай я сыграю тебе что–нибудь?
Рико фыркает, даже с каким–то смехом.
– Ну сыграй, – Артур никогда не распространялся особо своим хобби. Морияма знал, что все же Юманес имеет какие–то увлечения, замечал, как его сосед по комнате напевает какие–то мелодии. Сомнительная теория, но она была. – Не думал, что у тебя есть слух.
– Я люблю музыку, – просто поясняет Артур, большой палец прошёлся по струнам. – Это успокаивает.
Рико молчит.
Он завалился обратно на постель, поднимая какую–то книгу с тактикой и не особо прислушавшись, слышит то, как Юманес перебирает струны. Без отчётливый переходов, полилась пусть и однообразная, но в своей спокойной динамике интересная мелодия. Она состояла из нескольких нот и потому просто заедала в голове. Вся комната постепенно наполняется этой мелодией, что была похожа на печальную песню. Артур иногда делал паузы, давая пальцам отдохнуть от острых струн и тут же возвращается к игре, наигрывая эту миролюбивую мелодию.
Рико соврал бы, если бы сказал, что она ему не понравилась. Всё–таки, Артур его не обманул. Музыка правда могла успокоить. Морияма ощущает, как расслабляется все тело, он как–то привык, что оно должно прибывать в вечном напряжении, в ожидании удара, физического или словесного – нет разницы. Но сейчас Юманес, так легко, с помощью своей этой музыки заставил его хоть не надолго, но забыть о злобе. Рико прикрыл глаза, позволяя себе минутную слабости. Он потерял строчку, где читал секунду назад. Морияма чувствовал, как все его тело устало гудит, но лишь несколько мгновений. Артур с шипением одернул руку от гитары, потирая пальцы, что поцарапал о струны.