Это был первый раз за неделю, когда он вышел из своего номера и вышел на улицу вообще.
Мысли и догадки разрывали на части его сознание, но это и в половину не так шокирующе, как, то осознание, что накрыло Петера, стоило ему оказаться напротив здания, адрес которого он получил.
Офтальмологический центр.
Петер оглянулся раза четыре, прежде чем снова сравнил адрес и только тогда зашёл внутрь. На ресепшене его встретила милая девушка, с услужливой рабочей улыбкой, проверив его запись и найдя имя. Она указала этаж и номер кабинета, назвала имя доктора.
Петер проследовал её указанию, постучал, после краткого войдите, оказался в кабинет и разглядел за столом знакомого мужчину.
Грегор Сойер.
Офтальмолог, с которым работал ещё его отец. Точнее, который проверял состояние глазных яблок Петера с самого его рождения, выявляя патологию зрения, катализатором коей являлся альбинизм, унаследованный от матери. На всех фотографиях её левый глаз закрывался черной повязкой, но на тонких белых губах сияла та же светлая улыбка.
– Петер, – мужчина, уже можно сказать почти старик, поднялся на ноги, увидев того, кто оказался здесь. Он подошёл, протянул руку для рукопожатия. Петер пожал её, не задумываясь и Сойер, притянул его для почти родственных объятий. Это всё не могло быть совпадением, – Сколько лет, сколько зим. Когда же мы виделись в последний раз? Тебе тогда было двенадцать.
– Да, – кивнул Петер, похлопав Сойера по спине, он отстранился и косо улыбнулся. Он давно не видел этого человека. Очень давно, – Так уж... вышло.
– Ох, попадись мне Дес, глазные нервы через уши повытаскиваю. Кто ж так запускает всё?! – Грегор зло ворчит, от чего его загорелое лицо исказилось ещё большим количеством морщин. Шоколадные волосы покрывались серебряной сединой на корнях. На носу у самого сидели очки, пряча за бликами блёклый оттенок зелёного, – Ну-ка, садись, дружок.
Петер проходит по светлому кабинету в небольшую каморку. Там ему проверили глазное дно, Сойер недовольно ворчал и цокал.
– Как часто устраиваешь физические нагрузки? – с укором интересуется он, что-то вписывая в карточку.
– Каждый день, дважды день в минимум, по три-четыре часа каждый, – честный полный ответ. Он оглянулся на раздраженное лицо мужчины.
– Я твоего отца точно прибью, – грозит он.
– Он не причем, мистер Сойер, – слова вырвались прежде, чем Петер сам понял их смысл. Не причем. Разве? – Я, профессионально занимаюсь.
– Чем это интересно? Твой отец всегда говорил, что максимум необходимой тебе подготовки, взобраться на крышу по пожарной лестнице, чтобы зарисовать закат.
– Экси, – пояснил Петер.
– Не особо слежу за новостями спорта, – признался Сойер, – Знаю пару-тройку команд. Но это не важно. Поговори с тренером о снижении нагрузок.
– Вряд ли выйдет, – пояснил Ландвисон, – Весенний чемпионат впереди.
Грегор залепил ему крепкий подзатыльник, прямо-таки по-отцовски. Петер зашипел и растер затылок, большими глазами глядя на мужчину. Он выписал что-то.
– Отдай это медику в вашем центре и пускай он поговорит с тренером.
Петер кивнул, забрав какое-то направление.
Грегор принялся за продолжение осмотра. Грегор постоянно ворчал, недовольно цыкал и на каждой процедуре клялся прибить Десмонд при первой же встрече. Петер же молчал, то ли впитывал в себя остатки человеческого отношения, то ли просто не знал, как вывернуть все в шутку.
– Толчки смешанные, – поясняет Сойер, – преобладает скачкообразное. Тебя это часто беспокоит?
– Только когда чётко сосредотачиваюсь на чем-то. Книга там или ещё что.
– У тебя близорукость, это мы помним ещё с двенадцати лет, – устало выдыхает Грегор, – Хуже то, что амплитуда колебаний увеличилась. Вместо трёх, стало семь. Это... к дьяволу, это херово, Петер.
– И, что это значит?
– Я выпишу тебе рецепт очков, и! – мужчина наставил на него палец, – Я дам тебе капли и к тому же рецепт на них.
Рецепт. Петер задумался и понимающе кивнул.
– Я подробно распишу, как и когда их принимать и только попробуй нарушить расписание, – грозит Грегор, – Понял?
– Да, – он кивнул на автомате, наблюдая как Сойер пишет что-то на небольшом листке, – Можно, вас ещё кое о чём попросить?