– Ты уже однажды бросил меня, – грубо отозвался Петер. – Я не хочу проверять этого. Мне это уже не нужно.
Ландвисон развёл в стороны руки.
– Я, все эти годы, был уверен, что ты продал меня клану. И по сути, был от части прав. Ты хотел спасти нас обоих, но в итоге мне всё равно пришлось спасаться самому, – Петер наставил пару пальцев на отца и махнул рукой наотрез. – Шесть лет назад мой мир разлетелся нахер! Я думал, что моя жизнь… кончена. Шесть лет назад, я думал, что один, навсегда.
Петер вобрал воздух, собрал в одну кучу, что он хотел сказать, что хотел донести.
– Но знаешь, я вот тут. Живой. Стою перед собой, узнаю правду, как все было. И мне наплевать! – Петер отступил. – Я думал, буду рад видеть тебя снова. Думал буду счастлив. Но знаешь, что я чувствую? Ужас.
Петер взмахнул рукой указав рукой себе за спину.
– Ужас от того, что я на грёбаный месяц бросил того, кому обязан всем, ради этой встречи. Кому я обязан тем, что он подарил мне новую жизнь. Кто подарил мне смысл жить и выжить там, – Петер выпрямился. – Я вернусь туда. Я проживу в Гнезде столько, сколько только может понадобиться, но не потому, что хочу. Потому что я должен. У меня давно появился новый смысл жизнь, пап. И тебе в нём нет места.
Десмонд видит в глазах сына лишь холод. Он не врёт. И он не колеблется и не сомневается.
– Это я не совершу твоей ошибки, – Петер качает головой. – Я не брошу того, кого люблю.
– Мама бы гордилась тобой. Я передам ей «привет» от тебя, – Десмонд расставляет руки, прося сына о последних объятьях. Последние объятья друг друга в их жизни. Обнимая Петера, мужчина опустил губами скорый поцелуй на его висок и растрепал белые волосы, чувствуя, что тот так же обнимает.
Петер ощутил, как в его карман опустилось нечто, завернутое в мягкую ткань, но очень тяжёлое. Петер отстранился и уставился на отца. Тот только улыбнулся.
– Это подарок от мамы на твоё восемнадцатилетние, – пояснил Десмонд. – Посмотри, когда будешь в номере.
Он отступил ещё на шаг.
– Опробуй те краски. Ты же хотел их.
– В десять, просил подарить на Рождество, – Петер улыбнулся, вымученно.
– Тогда я подарил тебе акрил, – вспомнил Десмонд.
– Мне пора, – сказал он, – завтра у меня самолёт. Надо собраться.
– Я люблю тебя, сын.
– Ты был хорошим отцом.
Это лучшее, Петер смог придумать на прощание отцу.
«– Мужчина, пятидесяти лет, бросился под поезд, была установлена мгновенная смерть, личность же не установлена».
16:40 30 декабря 2005 года.
И время второго убийства совершённого руками Петера-Дже Ландвисона.
6. 1. Добро пожаловать домой, Зверь
Перелёт из Колумбии в Западную Вирджинию в целом занявший занял не меньше двух дней, у Петера было предостаточно времени, чтобы разложить по полочкам каждую свою мысль и даже так, единственное что он раскладывал это части тело Рико Мориямы в каждый отдельный мешок, вот это его успокаивало намного больше. Ландвисон не был отдохнувшим, когда шасси самолета коснулись земной поверхности, он не был спокоен, когда садился в уже заказанное такси и пока ехал на переднем сидении, рядом с водителем ему то и дело хотелось вытолкнуть таксиста куда подальше и самому сесть за руль. Он хотел продавить педалью газа полы авто, ему хотелось лавировать между потоками машин, наплевав на все правила дорожного движения, ему хотелось поскорее вернуться в Гнездо. И дело совсем не в привязанности к этому месту, нет. Петер всё так же ненавидит его, как и год, и два назад, как и на протяжении всех этих шести лет, он ненавидит это место и всё, что было связано с ним. Всё, кроме, конечно Жана Моро. Жана Моро, который так отчаянно нуждался в нём, и которого Петеру пришлось бросить на долгие полтора месяца.
Уже январь, давно прошел Зимний банкет и Петеру казалось, что за этот месяц с лишним, он пропустил не просто больше шестидесяти мучительных тренировок. Нет. Он пропустил целую жизнь. Новый игрок в основном составе, или он чертовски хорош, или богат, или влиятелен. Петеру было необходимо это выяснить. Второе потрясение – уход Кевина.