– Вернулся, – первое, что услышал Петер и последнее, что Рико успел сказать ему на весь ближайший день.
Для Мориямы это секундное молчание не показалось странным, в отличие от того быстрого и точного уверенного шага, которым Ландвисон направлялся к нему. Он не просто шёл, Петер буквально летел в его сторону и Морияма даже не успел и сообразить, когда всё его лицо отозвалось резкой болью.
Дже ни слова не сказал ему, перехватив грудки чёрной футболки и с силой швырнул в стену, Морияма издал болезненное шипение и даже рычащее закричал. Петер снова несётся в его сторону, перехватив секунду назад ровные расчёсанные волосы японца, он с остервенением тряхнул его, поднимая на ноги и сам капитан следует, подсознательно ощутив простой животный ужас от того дикого взгляда, которым Ландвисон упирался в него.
Он не собирался объяснять «за что».
«За что» Петер готов был кинуться вниз головой с обрыва, «за что» Петер готов был убить, «за что» Петер разнёс бы в щепки весь чёртов мир. Ни «за что», «за кого». За того, которого Морияма посмел тронуть, пока ирландец физически не мог дотянуться, пока его руки обнимали отца, в это время Рико своими собственными руками уничтожил Жана снова, он снова вдавил его лицом в грязь. Петер с радостью отплатит ему той же монетой, заставит его нажраться той же грязи, в которой Морияма посмел искупать дорогого Ландвисону человека.
Петер утопит его в собственной крови.
Вот что увидел Рико в глазах вернувшегося Белого Ворона, то, что доселе не видел ни в чьих глазах. Остервенение. Настолько сильное, что оно просто парализовало каждое нервное окончание Короля. Петер не отступился, когда услышал, с каким влажным хрустом врезалось тело Рико в собственный стол. Морияма не успел соскользнуть, когда свезённая от ударов рука ирландца снова врезалась в него, в этот раз в переносицу, что, не выдержав, противно хрустнула выпуская новый ручей крови. Петер не замечал того, как в попытке спастись от возмездия, Морияма хватается за его шею и толкает в грудь. Вышло это лишь благодаря тому, что Ландвисону пришлось отвлечься на то, чтобы врезать пронесшемуся мимо Юманесу. Он попробовал всего раз, после за ним лишь хлопнула дверь комнаты.
Петер за мгновение набросился снова, эта заминка никак не поумерила его пыла, в глазах всё так же пылал злоба, которую Петер выплеснул лишь снося еле отдышавшегося японца с ног и вцепился в его шею, пригвоздив к полу. Рико показалось, что в это мгновение Ландвисону ничего не будет стоить преломить её, Петер был готов это сделать. Пускай он поклялся больше не убивать людей, никогда, но стоило ему только завидеть силуэт капитана Воронов в замыленном, от злобы и предвкушения, взгляде, он совсем позабыл о собственном обещании. И сейчас, когда альбинос, сам уже наполовину в его крови, Рико готов поклясться, что видел в глазах Петера решимость повторить инцидент месячной давности.
Граф Батори Замка Эвермор.
Ландвисон очень надеялся, что эта история, легенда и происхождение прозвища, ещё надолго сохранится в этих стенах. На два года минимум. И Петер надеялся, что она сохранится именно в той самой башке, что он остервенением бьёт об пол. Бьёт как вероятнее всего он бил не так давно Жана, как бил его и годы назад, как бил его всегда, когда этому не мог помешать Петер.
Мир вокруг Рико крутился неестественно быстро. Дыхание сбивается и в каком–то первобытном порыве, Морияма пытается схватить обозленного зверя за грудки и подтянуться, но как итог добился лишь того, что Ландвисон нещадно впился зубами в плечо, приблизившееся к нему от действий японца. Ярый крик боли оглушил ирландца, но самому капитану он хотя бы помог осознать реальность. Стало ли это для него чем–то спасительным? Нет. Рико только четче ощутил эту боль. Он чувствовал, как зубы Зверя, словно наточенные волчьи клыки прокусывают плоть. В глазах потемнело от ужасающей боли что пробила тело, Морияма ощутил, как подавился кадыком, шум полностью заполнил его уши. Последнее что ощутило его обмякшее тело это то, как рвётся кожа на его предплечье и услышал животный одичалый рык ирландца.
Сразу двоим Воронам пришлось держать по каждой из рук вернувшегося Ворона, кто–то из других игроков болезненно обхватил и сжал локтями его. Еще двое держали Ландвисона за ноги, чуть приподнимая, чтобы тот не мог отбиваться. В зубах блестел слюной и кровью вырванный мясной ошмёток. Во рту стало кисло от фантомного вкуса гнили и плесени. Петер отводит головы выплюнув кожу и мясо, обтирая о плечо такой же окровавленной рубашки рот, он тяжело дышит им. Он делает несколько рывков в попытке отделаться от чужой хватки. Несмотря на то, что он смог довести Морияму до бессознательного состояния, Петеру всё равно казалось, что этого мало. Как он вообще посмел отключиться после всего, что сделал. Ёбаный слабак.