Петера пробила резкая рваная дрожь. Он все же рванул голову и врезался взглядом в чужой. Уверенный, ровный и не терпящий сомнения. Петер растерялся от этого взгляда и снова понял, что попал под чары этого прекрасного взгляда. Слишком хорошо, чтобы быть правдой. Да?
– Нет, – Ландвисон вздрогнул. – Не смей сомневаться в моих словах! Ясно тебе? Скажи, что не сомневаешься во мне.
Петер уставился на Моро так отупело, так взволнованно, что кажется, совсем потерял связь с реальностью. Опять.
– Не сомневаюсь, – произнес ирландец, пусть немного тихо и хрипло, но зато честно. От сердца.
Точно. Он прав.
Он не ошибся. Он не мог ошибиться. Всё это было праведно. Всё это было заслужено. Всё это…
Рука Петера мягко обхватила чужие пальцы. Он смог закрыть глаза, чувствуя как вторая рука Жана зарылась в его волосы. То как она обвивает его голову, притягивает к себе, словно маленькое, дорогое сердцу сокровище. Впервые Петер смог ощутить себя настолько защищённым. Он ненавидел быть слабым, но сейчас, ему хотелось. С омерзением вспоминал первые месяцы и первые годы. Ненавидел себя за них. Но сейчас, именно в эти мгновение. Ему хотелось именно сейчас на секунду, хоть немного, забыть кто он такой. Жан решил, что он, Петер, заслужил этого. Значит, он правда заслужил.
Он впервые чувствует, то насколько сильным может быть Моро, если решится.
Точно.
Всё это только ради блага Жана Моро.
***
– Петер, – Жан взволнованно наблюдал за тем, как его друг привычно сматывает на руку пошарпанный эластичный бинт. Привычно. Да вот только это проклятое «привычно» пугало как никогда. Жан доверял Петеру, наверное, даже больше, чем себе самому, но стоило Ландвисону начать со знанием дела подготавливать свое небольшое, но по-настоящему смертоносное оружие, как его мгновенно пробивал озноб.
Жан чертыхается, подходит к Петеру и перехватывает его за запястье.
– Не надо.
– Всего лишь для самообороны, – обещает ирландец.
– Нам ни чем не поможет очередной труп, во-первых! – Жан не позволяет себя перебить и вскидывает большой палец, следом указательный, – Во-вторых, в твоей самообороне одни кулаки чего стоят, – Жан смотрит на него умоляюще, опуская руку ирландца, увенчанную оружием, на стол. – Оставь.
– Для справки, Рико носит с собой нож, рядом с ним ходит Артур и нож, к слову, у него тоже имеется, – Петер качает головой. – И я не уверен, что они вообще с ними расстаются.
– Слушай, они ничего не сделают, пока мы будем в университете, – заверяет Моро и Ландвисон смотрит на него с сомнением. – Всё будет хорошо.
Петер понимал волнение Жана и понимал, что, конечно, таскаться с оружием в университете не нормально, и тем не менее, он не хотел расслабляться ни на секунду.
– За месяц моего отсутствия произошло слишком много всего, и последнее чего я хочу, так это того, чтобы сейчас появился хотя бы намёк на повторение, – Ландвисон ещё надёжнее бинтует руку с оружием, простые кольца с тонкими шипами, что складывались не в такой увесистый и всё же кастет. Носить его на протяжении дня не представляло особой проблемы (не беря в расчет косые взгляды, конечно), кольца были разъединёнными так что рука могла спокойно функционировать.
Петер смотрит на друга так же прямо и уверено.
– Я клянусь, что не использую его без надобности, но, если я буду с ним, мне просто будет спокойнее, – он медленно вытаскивает руку из чужой хватки и оглядывается на время, – Надо идти. Представь лица преподавателей. Мне кажется, они ставили на то, что я или умер или в коме.
– Или в отъезде, – настоял Жан, двинувшись из комнаты, следом за ним и сам Петер, – Я предупредил их.
Петер вздыхает.
– За всей этой шумихой с Харвисом они, наверное, и не заметили моего отсутствия, – просто рассудил Петер, накинув капюшон куртки. Сейчас февраль, так что на то, что погода смилостивится надеяться не стоит.
***